Дочь Палача

Было жутко, но оторваться от их созерцания я просто не могла до того самого момента, пока не услышала в одном из переулков истошный крик девушки. Как только я обернулась на звук, тени тут же улеглись по своим местам, будто и не было никакого танца.

— Не-ет… – снова донеслось до моих ушей.

Крик был совсем рядом, и, похоже, я знала, кому он принадлежал. Ноги сами понесли меня в ту сторону.

Дея стояла полуголая возле забора, а около неё столпились трое мужчин в богатых одеждах. Платье было разодрано, оголив грудь девушки.

— Да тише ты, будто в первый раз! Я ведь чувствую, что тебе это нравится, - отвратительно прохрипел он. И я узнала в этом мерзком отродье Рональда Рейна.

— Рон, отпусти её! - тут же крикнула я. Парень обернулся. И совсем не спешил застёгивать свои штаны.

— Кто явился, - ухмыльнулся он. - Пришла составить нам компанию?

Рон мерзко облизнул губы и медленно начал подходить ко мне, а Дея упала на холодную землю, руками прикрывая свою наготу.

— Может не надо? - засомневался один из мужчин, обратившись к Рейну.

— Только не говорите мне, что боитесь ее! - прогоготал Рон и не думая останавливаться. - Милая Элия, ты отказала мне, но теперь-то точно никуда не денешься…

Глава 5

Я попятилась назад, осторожно поглядывая на лежавшую на земле Дею. Рон почти приблизился ко мне, от него воняло выпивкой и дешёвыми духами. По-видимому, они только-только вышли из какого-то публичного дома. Мне стало противно… противно от запаха алкоголя, от вони приторно-сладких духов, от самодовольного и смазливого личика Рона.

Я искренне не понимала, как может такой человек быть сыном Освальда Рейна – генерала королевской армии и члена Большого Королевского Совета?

— Ну что же ты. Сама пришла, а теперь отступаешь? – ухмыльнулся парень и рыкнул. – Иди сюда!

Словно дикий зверь, взял меня за обе руки и припечатал к стене дома. Его рваное горячее дыхание обожгло кожу. Парень жадно вдыхал и выдыхал воздух, будто принюхивался.

— А ты вкусно пахнешь. Может, пожалеть тебя и отпустить восвояси? – губы Рона скользнули по шее, а рука легла на грудь. – С условием, что ты не расскажешь своему отцу о том, что увидела.

— Ты ничтожество, Рональд, и всегда им останешься! – не выдержала я, оскалившись в чёрствой ухмылке. Нужно было заканчивать представление невинной овечки в моём исполнении.

Рон, услышав о себе не очень лестное высказывание, тут же изменился в лице.