Ты пожалеешь, милый

Будь у меня чуть больше времени, я обязательно спустилась бы в свою лабораторию и собрала все, что могло пригодиться. Начиная от ингредиентов, и заканчивая уже готовыми составами.

Миа помогла мне с костюмом. Переплела простую прическу, что утром сделала мне Лалли, в тугую косу и спрятала ее под шляпку.

— Лошадь ждет вас у хода для слуг. — сказала она, когда я уже стояла на пороге спальни с чемоданом в руках.

Миа сжимала в кулаке подвеску, которую я только что лично вложила в ее ладонь.

— Спасибо.

На меня никто не обратил внимания.

В гостиной шло настоящее сражение. Я слышала приглушенные голоса и видела, как две служанки старательно вытирали пыль с картины, висевшей напротив дверей гостиной.

Я могла понять их любопытство, если бы дело не касалось меня, возможно, я бы к ним даже присоединилась…

Но вместо этого я решительно развернулась в другую сторону, прошла мимо кухни и выскользнула в старую дверь с облупившейся краской. Там, где никогда не стал бы ходить ни один аристократ, мои родители не старались делать вид, что в их доме все благополучно.

Эту дверь давно пора было бы заменить, но пока она закрывалась ее никто не трогал.

У крыльца, привязанная к перилам, стояла лошадь. Немолодая и смирная.

Я потратила несколько минут, чтобы привязать чемодан к седлу ремнями. Делала я это впервые и не знала правильно ли поступаю, но чемодан все же, кое-как пристегнула и запрыгнула в седло, с теплотой вспомнив свою учительницу по верховой езде.

Мне пришлось спешиться лишь раз, когда мы проехали заросший сад и остановились перед старой калиткой.

Калитка была не заперта. Как, впрочем, и всегда.

Я уехала не так уж далеко, когда меня начали нагонять. Их было трое и выглядели они крайне подозрительно. В столь солнечный и теплый день кутаться в плащи стали бы лишь те, кому есть что скрывать.

Я попыталась пришпорить лошадь, но она была слишком стара и ее не интересовали мои проблемы.

Нагнали нас быстро. Окружили и преградили путь.

Мне пришлось остановиться.

— Ты дочка Фэйнов? — грубовато спросил один из них. Лица его я не видела, но не могла отделаться от ощущения, что он меня разглядывает. Как и его товарищи.

Мне пришлось приложить много сил, чтобы успокоиться. Если он спросил, значит не знал, как я выгляжу, значит не все еще потерянно.

— Да разве ж можно такое говорить? — ахнула я. — Если кто узнает, что вы меня за госпожу приняли, беда будет. Я Миа, служу у графа с рождения.