Мой самый близкий враг

И вот на сегодняшнем собрании понял, что снова ошибся.

А то, как после новостей о демонах на меня посмотрела Дайриса, сказало о многом.

***

После собрания старост задержался в коридоре, чтобы дождаться девушку. Пока она что-то уточняла у секретарши ректора, я рассматривал её. Вспомнилось, как называл её в юности. «Белая плесень». Обидное прозвище, не спорю. И она бесилась, а мне так нравилось выводить её из себя. Злить.

Я купался в её агрессии, наслаждался каждым её срывом, хоть и сам срывался не меньше.

А ночами, как полный идиот, мечтал уложить Дайрису ‒ такую чистую, такую красивую, такую ненавистную, в свою постель.

Да, сейчас я признаю, что вымещал на ней злость на отца, мать, сестру, брата. На весь мир. Хотя сама Дайри, по сути, не была виновата ни в чём.

— Идём, — сказала она, выйдя в коридор. — Ты ведь хотел поговорить?

— Да, — ответил я и пошёл следом за ней.

Она спустилась по ступенькам до первого этажа, быстрым шагом пересекла холл и вышла во внутренний двор.

На улице стояла непривычно тёплая погода. Наша развалившаяся академия находилась намного севернее, и в тех краях в начале осени иногда уже случались заморозки. Зато здесь продолжало медленно увядать знойное лето.

Дайри направилась к одной из аллей, которые лучами расходились от главного корпуса. А отойдя на достаточное расстояние от других студентов, остановилась и резко обернулась ко мне.

— Говори, — потребовала она, глядя мне в глаза.

— Я?! — Такого вопроса точно не ожидал. Вот никак.

— И не делай вид, что не понимаешь! — ехидно выдала Дайриса, ткнув пальцем мне в грудь. Попала прямиком в пуговицу на кителе. — Они ведь платят тебе? Иначе откуда у тебя деньги? Всё же примкнул к родственничкам по крови, хоть и обещал Леонарду не связываться с криминалом! Хотя тут как посмотреть. Это для нас они — враги и криминальные личности, для тебя же — кровная родня.

Она била словами по самым больным местам. Говорила вещи, которые сам я старательно игнорировал даже в мыслях. Выливала на меня грязь… от которой мне вряд ли когда-то удастся отмыться.

Но что хуже всего, делала это громко, эмоционально. И хоть на аллее никого кроме нас сейчас не было, но услышать её всё равно могли.

— Так вот, знай, я не стану молчать! Должна была сразу сказать профессору Харрису о твоём происхождении. И скажу.