Мой самый близкий враг

Строгая, самоуверенная, холодная, как сосулька. Такому, как я, к ней соваться бессмысленно. Видно же, что она аристократка. А я? Что мне ей предложить? Леденец из ларька да стакан газировки? Нет, Лир. Тут даже пытаться не стоит.

Я задумался над его словами. Попытался вспомнить, как выглядела подружка Дайрисы, но кроме того, что она стройная брюнетка, ничего сказать о ней не мог. Надо бы приглядеться.

— Ты сразу-то вёсла не суши, — посоветовал я. — Поверь, даже у лощёной аристократки может быть интрижка с плебеем.

Ты ж не жениться на ней собрался? И вообще, с каких пор стал трусом? Никогда же перед красотками не пасовал?

— Да не знаю я. Столица на меня плохо влияет. Воздух тут неправильный. И девушка эта… неправильная. Я ведь даже имени её не знаю, — признался Див.

— Как-то на «М», — попытался вспомнить я. — Мала, Мила. Что-то такое. Хочешь, обратись к Дайрисе. Она со всеми, кроме меня, милая и вежливая. Эта тебя точно никуда не пошлёт.

Когда поезд остановился на нашей станции, до начала рабочего дня оставалось почти сорок минут, а значит, мы могли спокойно заскочить по пути ко мне за пирожками.

Ханна встретила нас с улыбкой радушной хозяйки, вытерла руки о цветастый фартук, перекинула назад с плеча толстую тёмную косу, расправила плечи, выгодно выпятив при этом свою впечатляющую грудь, и шагнула нам навстречу. Потом приветливо поздоровалась с Дивом, быстро поцеловала меня в губы и отправилась заворачивать нам обед с собой.

Поцеловала… да. Но если раньше я спокойно реагировал на её поцелуи, то с недавних пор мне приходилось заставлять себя на них отвечать.

Она не замечала моей холодности или же просто делала вид. А я всё ещё надеялся, что сумею справиться с собой, выбросить из головы глупости, мешающие нормально жить. Точнее, одну глупость — светловолосую и синеглазую стерву, снова ставшую для меня настоящей отравой.

Такое уже было семь лет назад. И вот повторилось снова. Помутнение рассудка? Наваждение? Болезнь? Даже не знаю, как назвать. Зато мне известно имя причины таких бед.

Но если тогда это бесило, то теперь я ощущал лишь тихую грусть. Чего ради беситься? Нужно просто снова заставить себя не думать о ней. Вот и всё.

Это тогда я был молодым дураком, которому после встречи с Дайрисой все девушки стали казаться фальшивыми куклами. Я не чувствовал ничего… ни с одной. Нет, тело срабатывало как надо, выдавая правильные реакции на женские прелести. Но морального удовлетворения такие приключения больше не приносили.