Жар ледяного сердца

Как же жаль, во имя силы! Обидно до слез! Вильяр, будто угадав ее мысли, покачал головой, притянул за шею и нежно коснулся губами губ.

Закрыла глаза и ответила со всем жаром. Хотелось отблагодарить дракона и за выдержку, и за готовность принять ее настоящей. Обняла, закапываясь пальцами в шевелюре, поглаживая крепкую шею и скулы. Вильяр усилил напор и, оставив ее ладонь, крепче прижал к себе обеими руками. Атиль охнула от неожиданности, а потом растворилась в волшебстве его теплых прикосновений. Усталость ушла, тоска, кажется, тоже.

Не хотелось думать… Только утопать в остатках лавандового запаха, теряться в дебрях настойчивых поцелуев и плутать в хитросплетениях драконьей страсти.

– Ты специально отвлекаешь меня от главного? – поинтересовалась она, когда Вильяр оторвался от ее губ и занялся шеей.

– Нет, – он потерся носом где-то за ухом, и Атиль прикусила губу, чтобы не стонать. Вряд ли рядом есть хоть кто-то, обычай велел оставлять супругов за трапезой наедине, но шуметь не следовало. Еще решат ненароком, что госпоже грозит опасность, позору потом не оберешься.

– Тогда в чем дело? – выдохнула она и откинула голову, открывая ему не только шею, но и декольте. – Зачем ты это делаешь?

Вильяр отвлекся от нее, поднял взгляд и пожал плечами:

– Я твой муж, я должен, – и снова уткнулся в шею.

Атиль шлепнула его между лопаток. Скажет тоже! Должен! Дракон глухо хохотнул и снова потерся носом о ее ухо.

– Сам не знаю, что происходит, – вкрадчиво прошептал он, – хочу приучить тебя к себе.

Приятна мысль, что неопытная девчонка станет взрослой в моих объятиях.

– Самовлюбленная ящерица, – проворчала чародейка и, завершающе чмокнув его в макушку, продолжила: – Давай обсудим дела, а пестовать меня будешь вечером, после того как поспим немного. Обещаю быть самой послушной девочкой.

Вильяр снова хохотнул, но покорился. Отставил стул и огляделся.

– Вряд ли нас кто-то услышит, – поспешила успокоить его Атиль. – Говори!

Дракон пожевал губу, снова посмотрел по сторонам и взял супругу за руку.

На этот раз целомудренно, почти по-отечески. Заглянул в глаза.

– Думаю, тебя пытались убить. Один из хранителей стен крутился около тебя с ножом. Эдор сказал, его звали Воллах. Но меня больше смущает Реддик. Он видел Воллаха, но ничего не делал, пока у того все шло по плану, и зарезал его сразу, как стало понятно, что ничего не получится. Походит на устранение лишних языков. Не очень верится, что разум командира поработили порождения.