Академия Астор-Холт

— Да, господин ректор, как видите, — ровным тоном ответила я.

Хозяин кабинета, как обычно, занимал своё массивное шикарное кресло за большим деревянным столом, а его гость восседал на диване, и казалось, что его всё происходящее вообще ни капельки не интересует.

Я остановилась на ковре посреди комнаты и уже стала мысленно готовиться к выслушиванию обвинительной тирады, но… тут заговорил брюнет.

— Трил, — от его вкрадчивого тона моя спина снова мгновенно покрылась мурашками, — мне бы хотелось поговорить с тобой наедине.

Вы же не будете против, лорд Беридор?

Вместо ответа руководитель Астор-Холт молча встал и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. А мне оставалось лишь ошарашенно моргать, наблюдая за происходящим. Я, конечно, ожидала чего угодно, но подобное слепое повиновение господина ректора какому-то… казалось мне слишком неправильным. Ведь насколько знала, ректор подчиняется напрямую императору, а тут такое.

— Что тебя так удивляет? — спросил вдруг принц, судя по всему, правильно расценив причину моего оцепенения.

— Власть, Трил, это такая штука, которая иногда бывает чрезвычайно приятной. Но мне очень интересно, стала бы выполнять мои приказы ты?

Он поднялся со своего места и медленно прошёл к окну. Во всех его движениях сквозила хищная грация, которая одновременно и притягивала, и пугала. Я же так и продолжала стоять посреди кабинета, искренне надеясь, что ему не придёт в голову сейчас же проверять степень моего повиновения.

Он молчал, мои нервы медленно натягивались, и казалось, что они вот-вот начнут лопаться, как перетянутые гитарные струны.

— Знаешь, какое наказание следует за неуважительное отношение к членам императорской семьи? — спросил вдруг Дерилан, снова повернувшись ко мне лицом.

— К счастью, нет, — ответила я, снова встречаясь с ним взглядом.

— Всё зависит от степени личного оскорбления, — продолжил принц. — Некоторых казнят, кое-кого лишают титулов и имущества, но чаще всего за такой проступок просто отправляют в тюрьму.

Ненадолго. На несколько недель, иногда — месяцев. Чтобы у провинившегося было время подумать над своим поведением.

— И что же грозит мне? — Этот вопрос сорвался сам собой, раньше, чем я сообразила, с кем всё-таки разговариваю.

— Я пока не решил, — честно ответил он. — Хотя всё будет зависеть только от тебя.

— Вы приняли мои извинения. Причём публичные, — рискнула я напомнить.

— Ты считаешь, этого достаточно? — на его губах снова появилась усмешка.