Академия Астор-Холт

Знаешь, я впервые теряла дар речи от чужой внешности. Да только при дальнейшем общении оказалось, что он просто упёртый напыщенный гусь! Причём с тяжёлой формой мании величия. Взбесил меня буквально за пару минут, а потом ещё воспитывать пытался!

— И кем же оказался этот… хм… гусь? — поинтересовался Тир, уже предвкушая развязку истории.

— Дерилан Аркелир.

Тир молчал. Видимо, информация оказалась для него слишком шокирующей. А может, его поразило, что всё это я рассказываю с таким равнодушным выражением лица.

— Представляешь, половина академии меня уже благополучно похоронила, и теперь каждый вечер ровно в десять я становлюсь привидением и иду пугать народ. Знаешь, они так меня боятся! — Тут я не выдержала и рассмеялась.

— А ты в курсе, что слухи просто так не появляются? И раньше этот твой «гусь» никому не спускал подобных выходок. Просто вызывал на поединок и там же наказывал обидчика. А если дело касалось девушки… С ними младший принц поступал иначе. Попросту отправлял на несколько дней в общую камеру городской тюрьмы.

И это только за неуважительное, по его мнению, отношение. А ты, судя по всему, вообще умудрилась вывести его из себя.

— Смотри, — я закатала правый рукав, демонстрируя Тиру огромный сине-фиолетовый синяк, оставшийся от хватки этого изверга. — Вот после этого я не сдержалась. Прости, Тир, но к грубой физической силе у меня давно крайне негативное отношение. А этот человек… кем бы он ни был, позволил себе куда больше, чем я смогла принять. Я не сказала ему ничего грубого — всё строго в рамках.

И, как видишь, жива и здорова.

— Ох, Трил, ты совершенно не понимаешь, с кем связалась.

— Понимаю. Теперь уже, после всех этих слухов, после того, как мне подробно и популярно объяснили, кто такой его высочество Дерилан, я прекрасно понимаю, куда вляпалась. Но сейчас уже слишком поздно что-то исправлять. И знаешь… пусть многие и думают, что он чудовище. Но поверь мне, даже у этого чудовища есть душа.

Вот теперь Тир оказался не просто удивлён, а по-настоящему шокирован, видимо, он никак не ожидал от меня таких слов.

Особенно после всей той грязи, творимой Дериланом, о которой мне поведали Тилия и Марк.

Больше мой куратор не сказал ничего, только мельком взглянул на часы и тут же вышел, а я снова погрузилась в изучение книги, не придав никакого значения его молчаливому уходу.

Хотя в последние дни это стало моей своеобразной защитой — просто не замечать странное отношение других.