Карильское проклятие. Возмездие

Так что бери своё приобретение и возвращайся в Себейтир.

- Хорошо, - покорно кивнул сын. – Я именно так и поступлю.

***

Когда в дверь постучали, Терри с равнодушным видом взирала на сервированный к завтраку стол, и пыталась заставить себя съесть хоть что-нибудь. Аппетита не было. По правде говоря, он отсутствовал у неё с момента встречи с Арлитом, то есть уже третьи сутки. И пусть умом девушка понимала, что нужно кушать, но не могла проглотить ни крошки.

Она дала знак горничной, посмотреть, кто явился в такую рань, а сама устало прикрыла глаза, отчаянно желая уснуть и больше никогда не просыпаться.

- Леди Терриана, - обратился к ней вошедший в комнату стражник. – Вас желает видеть Его Светлость.

Она не стала спрашивать о причинах столь странного вызова, и так догадавшись, что дело в Брисе. Поэтому лишь покорно кивнула, поднялась с софы, на которой сидела, и вышла вслед за мужчиной в форме.

Увы, этой ночью она так и не смогла уснуть. Сначала её душили слёзы, которые она старательно сдерживала, а потом напала невероятная апатия.

Такая сильная, что хотелось, подобно раненой волчице, завыть на луну. Сердце ныло так жалко, что возникало нестерпимое желание вырвать его из груди, чтобы только не чувствовать этой боли.

Несколько раз она даже приходила к выводу, что может всё исправить. Поднималась с кровати, надевала халат, выходила в коридор… и возвращалась обратно. Хотя однажды она даже дошла до комнаты, где держали Эмбриса, но там её остановили охранники.

Тогда, вернувшись к себе, она даже хотела попробовать ещё раз, попытаться воздействовать на них магией, но в итоге так и не рискнула.

После бессонной ночи и постоянных терзаний выглядела молодая вертийка неважно. Её светлая кожа стала казаться болезненно бледной, под глазами появились заметные круги, а строгое серое платье, только сильнее подчёркивало общий болезненный вид. Волосы она заплетать не стала, и теперь они укрывали её спину тёмным плащом. И пусть так было не принято в кругах высшей аристократии, но сейчас её мало волновали правила.

Ей вообще было всё абсолютно безразлично. Будто её душа погибла… не выдержала дикой боли от собственного поступка, и теперь от неё осталась только полумёртвая оболочка.

Войдя в зал, где сегодня собралось довольно много людей, она не стала ни с кем здороваться. Просто прошла вслед за охранником к месту, где сидел в кресле её отец, и остановилась перед родителем.