Любовь (не) предлагать, или Сделка с подвохом

Я вернулась в постель, удобно устроилась на мягких подушках, стараясь отгородиться от болей в голове, животе и вообще везде.

Закрыла глаза и подумала, что зря не читала Макиавелли, с Вейнером мне пригодились бы навыки манипулирования и плетения интриг.

Размышляя, как докатилась до жизни такой, явился, наконец, великий и ужасный.

* * *

— Эвелина, в чём дело? — поинтересовался лэрд таким тоном, будто я его уже задолбала своими вопросами.

Приоткрыла один глаз и, копируя его тон, будто и он меня тоже задолбал и произнесла:

— Действие зелья прошло.

— Пройдёт, — невозмутимо ответил мужчина.

И ни капли сочувствия! Вот же черствый пень!

— Магия всегда берёт плату. Чем сильнее заклинание, чем больше магии, тем больше приходится платить. И хорошо, если плата – боль.

Вздохнула и выдохнула. Добавив стона, сказала:

— Я всё понимаю, но к этим недомоганиям добавилось ещё кое-что, не связанное с магией.

— Что ещё? — закатил он глаза.

— У меня начались месячные, — сказала невозмутимо. — И у меня они всегда очень болезненные. Плюс, у меня элементарно нет ни прокладок, ни тампонов. Это ужасно неудобно.

Лэрд тут же прекратил изображать непоколебимую статую и с укором посмотрел мне в глаза.

— Эвелина, подобные вещи не стоит сообщать мужчине. Ты должна стыдиться говорить со мной о своих… делах, — и столько упрёка в голосе, что его на хлеб намазать можно вместо масла.

— Да-а-а? — протянула ядовито и приподнялась на локтях. — Ну так обеспечьте меня обезболивающими, средствами гигиены и я не стану сообщать вам о «своих делах»!

У Вейнера глаз дёрнулся.

Ишь, нашёлся тут ригорист! Сам недавно с меня одежду как бешеный срывал и на обнажённую глядел, ещё осмелился о моей невинности заикнуться, а тут посмотрите-ка, о стыде заговорил и о морали вспомнил!

Рухнула обратно на подушки и изобразила скорую смерть.

Мужчина поджал губы, и сложила руки на груди.

Но потом я вспомнила о своём плане, мои губы разъехались в акульей улыбке и уже мягче произнесла:

— Простите мою дерзость, лэрд. Это всё недомогание.

Он скептически приподнял одну бровь.

Не верит.

Незаметно ущипнула себя и на глаза тут же навернулись слёзы.

— Помогите мне. Очень прошу вас. Я ведь нужна вам дееспособная, а не на грани жизни и смерти…

И столько боли и тоски в голосе моём, что даже бы мёртвый прослезился.