Единственная любовь

На его лице появилась заискивающая улыбка:

– Прошу вас, госпожа Вэр. Пожалуйста, будьте осторожны, на улице очень скользко.

Дени, давно привыкшая обходиться без слуг, даже смутилась от такой заботы. Кивнув, она прошла мимо мужчины, направляясь к стоящему на улице экипажу.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, запорошив глаза снежной крупой. Мягкие белые хлопья, кружась, опускались на камни мостовой, чтобы превратиться в жидкую грязь.

Дениза не любила зиму, даже такую мягкую, как в Саммере.

И вряд ли вышла бы сегодня из дома, если бы не встреча с Ареаной Мюррей.

Спешивший за ней слуга подал знак своему напарнику, и девушку с почетом усадили в карету. Дверца захлопнулась, и экипаж медленно покатил по пустой улице.

– Добрый день, дорогая, – произнес мягкий чуть картавящий голос.

Дени подняла голову, встретившись взглядом с хозяйкой кареты. Ареана сидела, как всегда, держа спину очень прямо, и сложив руки на коленях. Это была женщина среднего роста, довольно привлекательная, и казавшаяся моложе своих лет.

Правильный овал лица, тонкий нос, высокий лоб, выразительные серо-голубые глаза – такие же, как у её сына – всё выдавало в ней особу высокого происхождения. И, хотя женщина приветливо улыбалась, Дени не оставляло ощущение, что дама оценивает её ничуть не менее жестко, чем её подчиненные.

Дени вскинула подбородок. Она никогда не отличалась робостью, и Ареана Мюррей, несмотря на всё свое богатство и знатное происхождение, не могла смутить её.

– Здравствуйте, госпожа Мюррей. Рада встрече с вами.

Рукой, затянутой в перчатку, Ареана поправила локон, выбившийся из-под шляпки. Её одежда, выдержанная в темных тонах, напоминала о недавней утрате, и, в то же время, отвечала всем требованиям моды. Госпожа Мюррей явно не собиралась расставаться с обществом после смерти мужа.

– О, дорогая. Зачем же так официально, ведь мы скоро станем близкими родственниками. Прошу, зови меня просто Ареана. На «матушку» я не претендую.

Она рассмеялась собственной шутке, и Дени не оставалось ничего другого, как последовать её примеру. Девушка пожала протянутую ей ладонь, на мгновение, задержав взгляд на тонкой, расшитой серебряной нитью, ткани перчатки.

Ареана отвернулась к окну и негромко вздохнула:

– Прости меня, Дениза. Я знаю, что невежливо подавать руку в перчатке. Но, мои бедные пальцы… Даже целители вздрагивают при виде них.

Дени стало жаль её.