Страсть Тёмного принца

А потом растворился во мраке, бросив меня без сновидений и без своих ласковых рук.

Наступило утро – дождливое, ненастное и... трудовое.

Я ещё из-под одеяла не выползла, а уже потянулась к тумбочке за пером и бумагой, ибо за ночь поняла, что без помощи не обойтись.

Честно говоря, за ней стоило обратиться гораздо раньше – например, в тот день, когда я узнала строки заклятья о связи Света и Тьмы, – но гордость всегда была отличительной чертой моего семейства и зачастую играла с нами злые шутки.

Убийства всё меняли. Рушили планы и перекраивали сроки, а самое печальное – заставляли задуматься, не лучше ли махнуть рукой на этот треклятый цвет и жить себе спокойно дальше, без магии, но главное жить.

Вероятно, я бы поддалась этим мыслям и чувствам. Призналась бы Рэйвену в своём происхождении, сказала бы, куда обратиться за подсказкой о заклятии, выдержала бы свои пять минут позора и после разрыва круга сбежала бы, потратив на это последние искры.

Но тут вступала в дело ещё одна наша семейная отличительная черта. Упрямство.

Беса им в глотки, а не мою капитуляцию.

Письмо получилось написать только с третьего раза – первые два я так яростно давила на перо, что порвала бумагу, – и теперь предстояло самое сложное. Каким-то чудом передать его посреднику, что год назад помогал мне обустроиться на тёмной территории.

Звали его Трот, и он был единственной моей связью с графом Ламонтом, которого я с самого детства звала просто «Рори». Сначала как заклятого врага, потом как временного союзника, а теперь как самого близкого и верного друга.

Именно с Рори мы придумали и осуществили мою легенду, и теперь лишь он мог пробраться в светлые архивы и узнать всё, что только можно, о связавшем нас с седьмым принцем круге.

Конечно, просила я об этом весьма завуалировано – мало ли в чьи руки попадёт письмо, – но друг наверняка догадается, что такое «так поразившие меня лирические строки» и «порой мы попадаем под влияние чувств, совсем нам не свойственных».

Когда конверт был надёжно запечатан и спрятан за пазухой, я наконец оделась и на ходу позавтракала, так, чтобы не дать Рэйвену Гресслингу обвинить меня ещё и в непунктуальности.