Гувернантка

Пока я облачалась в новую униформу, раза два-три тихонько звякнуло, но я в это время сражалась с длинным рядом пуговок на жакете. Какой идиот такое сшил?! Простенькая застёжка-молния здесь была бы в самый раз!

В большом зеркале отражалась истинная, но очень довольная собой гувернантка. А чего ж не радоваться, если нигде ничего не жмёт и не трёт?! Даже туфли подошли тютелька в тютельку!

Колокольчик позванивал уже каждые пять-шесть секунд… Желая узнать, кому так неймётся, я выглянула за дверь спальни.

Никого! Но в лакированную дверь кто-то тихонько настойчиво стучал, а распахнув створку, я обнаружила озабоченного человека в фиолетовой ливрее. Увидев меня, он вздохнул и с укоризной сообщил:

— Господин регент ждут вас! — И тише, со значением добавил: — Давно…

Вообще-то я планировала отправиться в другое место, но, как говорится, наёмник не выбирает.

Сумрачные коридоры, повороты, лестницы… Всё фиолетовое, даже светильники, в тон одежде шагавшего впереди меня слуги.

И моему платью, кстати, тоже. В жизни мне не запомнить дороги обратно! Ведь никаких знаков или табличек на стенах! Вот уж влипла…

Наконец мы остановились у небольшой невзрачной двери с овальным медальоном на манер номера квартиры. Только на нём не было ни единого значка. Мой проводник бросил короткое:

— Подождите…

Едва слышно постучал в дверь и, приоткрыв её, негромко произнёс дрожащим голосом:

— Ваше высочество! Вы приказали…

За дверью так рявкнуло, что слуга мгновенно шарахнулся назад и, кажется, задел ухом дверь.

— Заходите, — предложил он, потирая ухо.

И посмотрел на меня с явной жалостью.

Я вошла. А что делать? И ещё я никак не могла вспомнить хоть какой-то намёк на то, что на планете Земля существует второе государство… Точнее — империя! — с русскоговорящими людьми.

Кабинет регента оказался небольшим — гораздо меньше моей прихожей. В смысле, передней пустой комнаты. Но, с другой стороны, кто знает, что скрыто за тремя дверями? Та, что слева, была больше других и из светлого дерева. Справа — большой письменный стол, два окна за ним и медленно поднимающийся из кресла тёмный, на фоне бьющего в глаза света, силуэт.