Гувернантка

женщина разговаривала с животными, что является одним из признаков сумасшествия. Её следует тщательно проверить! Вдруг она опасна?!

— Проверяй, если хочешь. Но она — наша гувернантка. У тебя пять минут, и сразу отправляемся за ней!

— И всё же, ваше императорское величество… — Регент вздохнул, нахмурился и попытался ещё раз: — Посмею предложить выждать несколько недель и рассмотреть более достойные кандидатуры.

— В таком случае, — голос мальчика вдруг стал холодным и твёрдым, — я приказываю! И подумайте, регент, о том, как вы будете извиняться перед Екатериной, чтобы она согласилась быть нашей гувернанткой! Без всякого принуждения и магии!

— Да, мой император.

И Великий князь Георгий Александрович Романов растворился в воздухе.

Ему приходилось проводить и более сложные расследования, и в более сжатые сроки, но никогда ещё сыщики и ищейки не работали столь тщательно и не копали столь глубоко. Два дня! И всё тщетно.

Уже через четыре минуты регент докладывал императору:

— Она чиста.

Ни намёка на магические контакты в окружении…

Он с хрустом размял кисти рук, покрутил головой, поморщился — магический откат был значительным — и продолжил:

— Эта «волшебная» ваза — пустышка! Полнейшая бутафория! И всё же я предлагаю выждать и понаблюдать… И необходимо позавтракать Ярослав.

Император встал со стульчика и улыбнулся:

— Это же ты, дядя Егор, говорил, что после выполненного дела еда вкуснее?

***

Понятно, что это был урок географии. Но как же странно его вёл благообразный учитель в чалме! Он говорил то медленно и веско, то частил, как швейная машинка… Периодически учитель переходил на совершенно неведомые языки, но почему-то я понимала его… Ну и карты, конечно! Среди студентов они могли бы стать последним писком моды! Перед смертью этой моды.

Стоило приглядеться внимательнее к любой из них, и она приближалась, поворачивалась или увеличивалась как угодно. Переводишь взгляд на другую карту — первая уходит и приходит вторая. И без всякого махания пальцем, как над планшетом!

Слева были расположены очень старые карты. Во всяком случае с вензелями, гербами, медальонами и чудовищами на них был явный перебор. Середину занимали листы со странными стрелками, и, углубившись в одну картинку, я тут же вышла — никогда не нравились войны! Да и учитель работал с детьми совсем по другой, более понятной мне карте мира. Континенты на месте. Вроде бы и океаны те же. Но тут я не особый знаток.