Протеже советника. Подчинить тени

Оценив его заботу, кивнула, сохраняя бесстрастное выражение на лице. Но дядя не спешил уходить.

— Тилирио, — он замялся. — Иногда я бываю вспыльчив и чрезмерно строг к вам с Кассандрой. Прости.

Извинения лорда Хортеса дорогого стоили.

— Дядя, я не держу на тебя зла.

— Мне кажется, я не совсем прав в том, что делаю, — при этих словах лорд Хортес поморщился, точно глотнул полынной настойки.

Неожиданно мне стало его немного жаль. Но и себя было жалко тоже.

— Дядя, я не хочу замуж. Я хочу учиться и закончить академию.

— И все же присмотрись к Лео Иртону. Он достойная кандидатура. К тому же я уже дал обещание не препятствовать вашему браку, хоть теперь и жалею.

— Все нормально, дядя Раш, — я тронула его за плечо. — Я пообедаю с лордом Иртоном. Мы поговорим, и, надеюсь, он сам все поймет и не станет настаивать.

Осталось дело за малым — убедить самого лорда Иртона отказаться от мысли на мне жениться, и все будет прекрасно.

Лакей, терпеливо ожидавший, пока мы попрощаемся, проводил меня в отдельный кабинет, где за овальным столом уже ждал лорд Лео Иртон.

Тот радушно поднялся навстречу.

— Прелестно выглядишь, Рио!

Его взгляд придирчиво скользнул по моей фигуре и задержался на коленях. Я подавила порыв одернуть подол простого кремового платья из мягкой шерсти, и мысленно обругала Лаиссу, которая его выбрала. Наряд дома показался мне целомудренным, но теперь я предпочла бы брючный костюм.

— Благодарю, лорд Иртон, — ответила сухо.

Жених разморозился и, шагнув навстречу, ухватил мою ладонь.

Прижался в слюнявом поцелуе, но к моему облегчению тут же выпустил. Кожу противно стянуло, и на этот раз я вытерла руку о подол, стоило мужчине отвернуться. Тем временем мой незадачливый ухажер подхватил со стола букет амариллисов редкого сорта и вручил мне.

Красивый букет, только тяжелый. Толстые стебли и крупные бутоны, каждый размером с две моих ладони. Белые с красной крапиной лепестки... Они вдруг напомнили мне вчерашний случай в храме, и я невольно подумала о погибшем жреце. А ведь он вел себя странно.

Так рассердился, когда я сообщила о сорванных цветах. Теперь мне кажется, жрец уже нервничал, когда я к нему обратилась. Могут ли красные петуньи иметь отношение к его смерти? Что если это какой-то тайный знак?

Голос Иртона не сразу прорвался сквозь дебри моих размышлений.

— Риииооо! — нараспев звал меня он.

— Простите, лорд Иртон. Спасибо. Цветы просто чудесные.

Мужчина довольно улыбнулся, решив, что поразил мое воображение шикарным букетом.