Мой темный-претемный властелин

— Так ты действительно сам их создал?! Это не слухи?

Я пожал плечами, мало ли что он там слыхал.

— Ужас! — правильно расценил мою реакцию ильв.

— Как сказал один мудрец: “Кто по-настоящему знает себя, тому не страшно то, что о нем говорят другие”.

Усмехнувшись, я добавил:

— Мне помогали.

Ильв спешился и пошел вперед, что-то высматривая в траве. Потом нагнулся, подобрав с земли камешек, стиснул его в кулаке и прикрыл глаза. А когда пару минут спустя распахнул их, возмущенно уставился на меня:

— Каждый камень здесь пропитан твоей силой, Дел! Какая неразумная растрата магии! Но зачем?

Он швырнул камешек мне.

Я поймал его, и тот соприкоснувшись с моей кожей, слегка засветился синевой.

— Трудные были времена, — не стал вдаваться в подробности и бросил камень в воду.

Пронаблюдав, как тот поскакал по поверхности, оставляя круги, я послал ренгара вверх по тропе. При взгляде на величественные, поросшие лесом склоны нахлынули воспоминания.

С востока на Дэм двигалось войско Лавиреля. Верховный князь Хаоса стремился проверить юного правителя Темных Земель на прочность.

Одновременно с юго-запада, со стороны Земель Благоденствия, наступало объединенное войско трех королевств с королем Миртена во главе. Создав Синие Горы, я решил две проблемы разом: надежно закрыл путь на юг, отрезав врагов, и слил излишки магии, что помогло мне подчинить Темное Пламя. После я смог сосредоточился на хаоситах.

Словно подслушав мои мысли, ильв запрокинул голову и от души расхохотался.

— Это как раз тогда ты впервые надрал блондинистому хаоситу его аппетитный зад? После того случая вы с Лавирелем подружились?

Ну подружились, это громко сказано, но тем не менее между мной и Виром воцарилось взаимопонимание, а затем и приятельство.

— Арандиль, похвалишь задницу Лавиреля при личной встрече. Возможно, он и оценит, а мы с тобой вроде как договорились больше не обсуждать мужские задницы, — поморщился я.

— Только девичьи прелести, Анд! Только их! Я помню, что ты не способен в полной мере оценить мужскую красоту.

Мои дефендеры, выглядящие обычными солдатами без своей брони, недоуменно переглянулись, дивясь на раскованного до распущенности Арандиля. Тот только расхохотался, и состроил глазки ближайшему, призывно облизнув острые клыки и захлопав пушистыми белыми ресницами. Кончики его заостренных ушей порозовели от веселья, когда матерый воин шарахнулся в сторону, передернувшись от отвращения.

Я покачал головой и ускорился, оставляя любвеобильного ильва позади.