Призыв - дело серьезное. Огонь моих крыльев

— А ты умеешь? — хоть сейчас по мне и не скажешь, но я удивлена.

— Посмотрим, — улыбается Арес.

Глядя в глаза моему отражению, он тянется за щеткой для волос. Миг, и его пальцы ловко разделяют мою непокорную шевелюру на несколько частей. Усмиряя, по каждой проходятся расческой. Разгоняя приятные мурашки от затылка и вниз вдоль позвоночника. Даже мои вредные волосы с удовольствием отдаются в его надежные руки. Когда он заканчивает, нигде ничего не вылезает и не торчит. Ни одна прядка, ни один завиток.

Словно в некоем трансе я забываю обо всех горестях от его осторожных, но уверенных прикосновений.

Это даже интимнее, чем мой выход в неглиже из душа, а через несколько минут голову уже украшает аккуратная коса.

— Что-то да вышло, — Арес выглядит немного смущенным.

— Спасибо! Я бы так сама не сумела, — звучит слишком сухо, совсем не отражая моих истинных эмоций.

— Дайири, — светлый порывисто разворачивает меня к себе. Долго смотрит в глаза. — Может, откажешься от этой затеи? 

Улыбаюсь. Точнее, изображаю грустную улыбку:

— Арес, какое это имеет значение? Для Птица оказалось небезопасно быть рядом со мной, со своей хозяйкой.

Наверное, во всем Тенидаре нет такого места, где можно считать себя защищенным полностью, — качаю головой.

Я сейчас даже злиться толком не могу из-за своей безэмоциональности. И это раздражает. Но и раздражение выразить не получается! Замкнутый круг какой-то!

— А еще мне кажется, что я подведу императора, если не приду сегодня. Это будет выглядеть как оскорбление.

Светлый, помолчав, соглашается с моими словами. Его пальцы ловко заправляют за ухо тонюсенькую прядку — одна все-таки выбилась.

— Ирис, идем? — зовет Гейл.

Она все еще здесь, а вместе с ней в гостиной ждут Гас Тамбертон-Экрю и Жак Даманн.

— Мы с Дарро останемся здесь на всякий случай. Если используешь амулет, вернешься именно сюда, а мы пока покумекаем, что делать дальше, — говорит Рыжий.

— Не поубивайте только друг дружку, — поддевает их некромант.

— Мы с Аресом поладили еще вчера, — отмахивается ведун.

— Я их провожу и вернусь. Ты идешь? — спрашивает у него светлый.

— Не, лучше здесь посижу. Мало ли что Гейл на дверь подвесила, а я еще от вчерашнего не отошел, — с опаской косится на выход Рыжий. — Ни чешуи, не эктоплазмы!

— К йархам! — нестройным хором отвечаем.

Утро солнечное, но прохладное. У подножия статуи Хрюстона толпятся адепты. Народу много. Здесь и счастливчики, которым предстоит испытание, и те, кто пришел их проводить.