Призыв - дело серьезное. Огонь моих крыльев

Я уже дошла до такого состояния, что всерьез раздумываю, не попробовать ли лакать пролитую из колбы воду, если не доползу до графина в гостиной.

— Мамочки!

По моим щекам беспрерывно струятся слезы. Голова кружится, и в глазах двоится. Все, что мне удается, — это сползти с кровати на пол и сесть. Свет огоньков слепит даже через плотно сомкнутые веки, и я жестом приказываю им притухнуть. Уже понятно, что до гостиной я не дойду.

— Йокко! Йокко? — зову водянницу.

Пусть она меня напоит и, вообще, обольет. Может, станет легче.

Но фамильяр не появляется. Водный дух меня словно не слышит.

И как это понимать? Может, Арес усилил охрану моей комнаты и перестарался?

— Элла, Гелла? Птиц! — зову всех по очереди.

Бесполезно.

Когда боль в очередной раз отступает, пытаюсь нарисовать малый круг призыва, но он гаснет раньше, чем я успеваю его завершить. Потому что я… Я не чувствую магию! То, что я раньше принимала за жестокое похмелье, на деле — магическое истощение. Уж очень похожие симптомы, немудрено перепутать.

А значит, самой мне не справиться, требуется посторонняя помощь. 

— Арес! — сдаюсь и зову светлого, прижимая ладонь к брачной метке. — Арес, помоги мне! Пожалуйста!

В тот же миг прямо посреди моей спальни рождается звезда, залив все настолько ярким светом, что не спасают ни плотно сомкнутые веки, ни ладони, которыми я прикрываю лицо.

Так вот как это выглядит со стороны!

Пытаюсь проморгаться, но ничего не вижу, кроме плавающих разноцветных пятен.

Ну вот, еще и ослепла, просто прекрасно!

Совсем скоро из сплошного плывущего перед глазами красного пятна постепенно проявляются контуры мужского силуэта, который быстро превращается в светлого.

Пижамные штаны на веревочках и всклокоченные, чуть смятые набок, волосы говорят, что он тоже спал. Такой уютный и домашний, и я безумно рада его видеть. Он услышал меня и пришел, чтобы помочь. Я не одна!

— Ирис, что с тобой? — бросается ко мне светлый.

— Больно... Очень! — демонстрирую ему руку с пульсирующей на запястье императорской меткой, которая по-прежнему светится золотом, и по щекам снова катятся слезы.

Не проронив ни единого слова, Арес окидывает быстрым взглядом пространство, отчего-то хмурится и подхватывает меня на руки. Мы снова куда-то перемещаемся. В его спальню!

Светлый кладет меня на собственную кровать, отходит на мгновение только затем, чтобы налить в стакан воды. Возвращается, присаживаясь рядом, и помогает напиться, точно я больная или маленькая.