Эликсир

— Нет ли здесь питьевой воды?

— Хочешь пить? — Из угла принес две бутылки. Сел на раскладушку и протянул ей бутылку. — Это мои бутылки, Эл набирает для меня воду. С них я еще не пил.

Она открыла бутылку и глотнула воду.

— Думаешь я не выпила бы после тебя?

Я пожал плечами и посмотрел на нее.

— Не всем нравится обмениваться бактериями.

Она рассмеялась. Затем рассматривала бутылку в тусклой полутьме лунного освещения. Наши глаза видели довольно много даже в такой темноте благодаря «Пятерке».

— В тебе умер романтик, а может и не рождался вовсе.

Хотя мне казалось, что романтика твой конек.

— Меня много раз обзывали ботаном, а вот романтиком ни разу.

— Это естественно, я бы точно не поцеловала мужчину, который говорит о бактериях, — с непринужденной легкостью сказала она.

Мы замолчали. Она назвала меня мужчиной. Хм. Значит, в ее глазах я все же мужчина. Она проводила большим пальцем по инициалам на бутылке. Они объемные и приятны при на ощупь, поэтому я тоже часто поглаживаю по ним.

— В тот вечер я хотела умереть, — тихо заговорила она. — Каждая секунда казалась вобравшей в себя все боли этого мира. Было невыносимо. Я просила Чарльза убить меня, но он повез меня в лабораторию Роберта. А тогда Роберт еще не был столь озлоблен на мир, не был разочарован в людях.

Я молча слушал ее. Она пила воду маленькими глотками и продолжала говорить.

— Всеми силами нужно сохранить жизнь Роберту Энго, он знает такие тайны, о которых ты не имеешь представления. Я знаю лишь частично, но даже этого слишком много для меня.

Это легло бременем на мои плечи. Порой знать правду тяжелее и лучше жить в неведении. «Волшебная пятерка» не единственный вид эликсира вечной жизни. Я не говорю о тех эликсирах, которые известны миру. Ты ведь в курсе, что «Волшебная девятка», которую используют наши соседи имеет немного другие свойства?

— Наслышан об этом.

— Те зелья, о которых я говорю сейчас неизвестны миру. Весь мир перевернется, если Роберт сможет победить их, ему нужны сильные союзники, такие как ты.

— Я всего лишь богат, но не имею отношения ни к политике, ни к чему-либо что сделало бы меня властелином.

— Удивительно, что ты настолько скромен. Бен Уолтер был более дерзким.

— Ты хорошо знала моего отца? Вы были друзьями?

— Мы с Беном? Боже упаси, связаться с таким деспотом, думаешь мне жить надоело? Извини, что так отзываюсь о твоем отце, но он натворил много зла.

— Я до сих пор расхлебываю его деяния.