Эликсир

Но на его лице не было ни боли, ни дискомфорта.

— Открою тебе мой несекретный секрет: я все еще боюсь смерти, я бы попросил еще немного времени, но не вечность. Мне просто нравится жизнь. Я люблю дышать и встречать рассветы, провожать закаты. Я влюблен в жизнь из-за бескрайней, необъятной красоты нашей планеты. И я боюсь умереть, умереть сейчас либо завтра. Ни на минуту я не переставал бояться смерти. И я умру в тот момент, когда перестану страшиться смерти. Принятие этого страха и есть смерть.

Меня поразили слова старика и то с какой интонацией он произносил каждое слово, наделяя их объемом и настроением.

Истина в том, что мы никогда не перестанем бояться смерти. Этот ответ меня устраивает.

— Жить зная, что наступит конец — иронично и больно осознавать эту истину. Благодарю за приятную беседу.

Одна женщина принесла большой поднос с едой. Старик улыбался ей. Оказалось, женщины уже знают кто ест за столом, а кто предпочитает оставаться наедине со своими мыслями во время трапезы.

Старик принялся жевать странным образом.

Должно быть, вставные челюсти не так удобны при жевании, как красивы, когда он улыбался. При этой мысли я облегченно вздохнул. Что бы ни было, я уже обрел бессмертие и мне не грозит старение, и нет смысла винить себя, что я в потоке современного мира.

Глава 28 Прошлое меня не отпустит

Пропустил Дайану и вошел следом в темное помещение со слабой лампой, ореолом освещавший часть кровати.

Энго отказывался выходить в общий зал, не ел и не пил почти сутки.

Его трясло, весь мокрый от пота он лежал на кровати. Кровать трясся, временами издавая жуткий скрип, при малейшем скольжений по бетонному полу. Слабое освещение нагоняло большей жути происходящему. Дайана опустилась на колени у изголовья кровати.

— Роберт, — позвала она тихо. Он повернулся к ней и улыбнулся отвратительной, маниакальной улыбкой. — Роберт, это я Дайана. Узнаешь меня?

Он коснулся ее щеки трясущейся рукой:

— Вот как наступает смерть, а я ведь не верил в существование души, — хрипло шептал он.

— Ты еще жив, — говорила мисс Додс, а я стоял неподвижно позади, в темноте. Маленького полушага достаточно, чтобы оказаться под тусклым освещением лампы, но останавливал себя.

Теперь я понял почему он оставил ее в живых, убив остальных тридцать шесть эмоциональных. Он любил ее. Ревность прошлась по венам, но это не было злостью или чем-то еще. Это чувство укололо меня лишь на секунду и исчезла, растворилась внутри меня.