Эриол. Великая самозванка

Они предлагали Эрику огромные деньги, чтобы он разрешил им продолжить развлечение с его рабыней в приватной обстановке, но в этом вопросе хозяин был крайне категоричен. Так что единственное, за что Рус не волновалась, так это за свою невинность. Хотя, учитывая все обстоятельства, именно она беспокоила девушку меньше всего.

Вот и сегодня, когда ей сообщили, что хозяин принимает очередного гостя и желает видеть её в своём кабинете, Рус привычно начала готовиться к очередной порции изощрённых моральных издевательств.

Вот только в этот раз всё пошло не по привычному сценарию.

Племянник лорда Виттара при виде неё совсем не испугался. Правильнее сказать, он был очень удивлён. А ещё Рус отчётливо видела боль в смотрящих на неё чистых голубых глазах. И это почему-то показалось ей неправильным.

Когда же хозяин приказал ей убрать разлитое вино, девушка заметила, что его гость напрягся ещё больше. Он явно не получал ни малейшего удовольствия от всей этой ситуации, чем и заинтересовал девушку.

По негласным правилам рабы были обязаны всегда ходить с опущенной головой, тем самым показывая, что приклоняются перед своим хозяином и всеми, кто стоит выше на социальной лестнице. И уж тем более, ни один раб не имел права смотреть в глаза свободному человеку, даже если к нему обращались. Но сегодня Рус всё же не удержалась.

Вытирая пол, она украдкой рассматривала хозяйского племянника, отмечая про себя, что не испытывает к нему неприязни.

Ещё ей почему-то казалось, что она уже видела его раньше, вот только никак не могла вспомнить где.

Конечно, в галерее особняка висело множество картин с его изображением, но Рус была уверена, что дело совсем не в портретах. Они точно встречались, но из её памяти напрочь вылетели любые подробности. Хотя, учитывая тот факт, что до рабства она жила в глухой придорожной деревеньке, возможно, случалось, что знатный господин как-то был там проездом? А может она видела его среди покупателей на невольничьем рынке?

Вообще, Рус плохо помнила свою прошлую жизнь.

Все воспоминания были какими-то размытыми и будто бы чужими. Возникало странное впечатление, что всё это происходило не с ней. Зато время, проведённое в рабстве, отложилось в её памяти прекрасно. Даже сейчас она могла в мельчайших подробностях вспомнить каждый свой рабский день, каждого хозяина и каждый удар, заставляющий её подчиняться.