Песня полуночи

Но тот, не замечая косых взоров коллег, двинулся в сторону машины, по-прежнему волоча за собой сотрудницу.

И только оказавшись перед транспортом, майор вдруг понял, что не сможет сесть на водительское сидение. Он тупо уставился на свою правую руку, а потом на Юнику. Тяжело вздохнув, Берегов все же выпустил маленькую ладошку девушки, почти дружелюбно процедив:

– Извините. Трудный день… был.

– Ага… – не смогла не согласиться сенсор. – Еще какой.

– А завтра будет еще труднее, – «обрадовал» майор, в надежде, что после таких новостей Юника на работу больше не выйдет.

Никогда. Вообще в МагУР дорогу забудет.

– Справимся, как-нибудь, – мечты Берегова были развеяны, как пыль на ветру.

– Так что там все-таки случилось? – полюбопытствовал Илья, когда все расселись по местам в салоне транспорта, а сам Тео уселся на водительское сидение. – Я таким Гришку еще не видел. Само собой, он у нас человек специфический, но сегодня Бес меня откровенно удивил.

– Поверь, Илья, Бес не только тебя удивил, – ответил Берегов, размышляя о чем-то своем.

– А уж как он см себе удивился, так это и словами передать не получится, разве что выломанными дверями.

– А чей-то он и правда шалый такой заявился? – хмыкнул Никита. – Из госпиталя сбежал вот. Не иначе, бешенство у него после всего случилось?

– Нет, Никита, – Берегов как-то совсем тяжко вздохнул и завел машину. – Сие бешенство называется парностью оборотня.

– Чего? – растягивая гласные звуки, переспросил молодой человек. – Какая еще парность?

– Слишком много вопросов задаешь, Никита, – улыбнулся Савицкий, толкнув друга в бок.

– Сам оборотень. К тому же волк, а простых истин не знаешь. Не уж то на луну ни разу не выл?

– Ну… выл! И что? – парень набычился. – Ладно я волк, поэтому вою. А ты на луну мяукаешь, получается?

Мужчины весело рассмеялись. Юника тоже не выдержала и рассмеялась, представив воющего Никиту и орущего Илью под полной луной. На крыше. Зрелище, надо сказать, весьма впечатляющее.

– Для некоторых неучей таки поясню, – весело проговорил Илья.

– Что моя вторая ипостась не какой-нибудь драный кошак, а снежный барс – горное благородное животное.

– Подумаешь, благородное животное, – Никита шмыгнул носом. – А, поди, глотку дерешь не хуже волчьего.

– Может и деру. Только тебе об этом точно не скажу. Это, знаешь ли, как у кого получается. Вон у нашего Сан Саныча вторая личина медвежья. Выходит, в полнолуние он рычит. А тот же Гришка… он, получается, тявкает?

– Ну хватит вам, – предупредил Берегов.