Серебряные нити

Полыхал пожаром Мих, метался неровным пламенем поверженный ярл, а вот Вихрь почти потух – словно обуглился изнутри, огня в нем не было, едва тлели головешки. Или просто пламя скрыто за туманом?

Огонь двоих оставшихся был словно опутан чем-то. Приглядевшись, Мора с удивлением обнаружила те же серебряные нити тумана, они оплетали пламя, заставляя его менять цвет. У того, что без головы, оно уже налилось чернотой.

Плетение Вихря Мора распутать не могла, зато эти оковы распались сами, стоило лишь потянуть.

Где-то рядом бился еще одно плененное пламя, она освободила и его.

Огоньки благодарно взметнулись, расправили лепестки и… угасли. Рассыпались искрами. Как не было.

Мора с отстраненным удивлением перевела взгляд на льнущий к ней туман. Такой близкий, родной. Вот бы потянуть на себя.

Вдруг под носом стало мокро.

Она облизнулась: во рту разлилось медное, горьковатое. Кровь? Сорвались на песок темные капли, впитались… Ничего не произошло. Выходит, бабушка соврала? Или просто пугала?

– Ничего не выросло, – огорчённо пробормотала Мора.

Колдун пристально смотрел на нее. Его лицо меркло, утопало в тенях, не разглядеть, лишь глаза пылали яркой зеленью.

– Бабушка говорила, в землях людей из моей крови будет вырастать багряника, – пожаловалась она. – Но ничего нет. Почему?

– Багряника вырастает только из крови навьев, – тихо ответил Вихрь, и это было последнее, что Мора слышала, прежде чем соскользнуть в темноту.

*сулица – легкое метательное копье.

Глава 8

Мих таращился в огонь и уже битый час не мог уснуть. Судя тяжелым вздохам – не он один. Зато передумавший превращаться в птицу колдун привалился спиной к борту ладьи и дрых, рядом, устроившись на его плече, сопела девчонка. У Миха даже сил не было спорить, он соображал-то после пережитого с трудом. И до сих пор не верил, что все закончилось.

…Он не придумал ничего лучше, чем загородить собой Хьялмара. Безголовый мрун рвался к своему ярлу, забыв про колдуна и замершую рядом девчонку.

И когда поднявшийся Лейв кинулся наперерез, Мих не сразу понял, что произошло.

Два мертвеца сцепились, раздирая друг друга когтями. Казалось, потеряв голову, Ждан стал еще проворнее, человеку с ним тягаться было бы не по силам, но лысый ему не уступал.

Мих стоял дурак дураком, не в способный поверить, что один мрун защищает их от другого.

– Ярл, – вдруг проскрипел Лейв, с тошнотворным хрустом ломая Ждану руку.