Скрытый колдун рода Лаурус

Но в окутавшей гостиную тишине выдох все равно получился излишне громким, и женщина виновато откашлялась. Ее глаза вновь стали отливать сдержанным холодом и, поправив и без этого идеальную прическу, она произнесла слова, которые Камилла никак не ожидала услышать:

— За сегодняшним ужином мы обсудим условия вашей с месье Алленом помолвки, — произнесла Иветта будничным тоном, словно рассказала о том, что за окном светит солнце.

В ушах у Камиллы забарабанил пульс. Она во все глаза глядела на мать, стараясь распознать в родном лице хоть какой-то намек на то, что Иветта пошутила.

Пусть отпускать шутки, даже столь несмешные, было не в ее характере.

— Ч-что?.. — Камилла взглянула на Аллена. — Я… не ослышалась?..

Сложно было сказать, какие мысли в этот момент крутились в голове мужчины — внешне он оставался таким же отстраненным и сдержанным, как и прежде. Но Камилла была давно с ним знакома, и даже в столь скудном проявлении эмоций смогла разглядеть в глазах гостях огонек неудовольствия.

Новость о помолвке не нашла в его душе никакого одобрения.

Глава 21

В зимние месяцы мало кто решался на путешествие через лес, предпочитая объездные пути. Они пусть и были долгими, но оставались для путников относительно безопасными и комфортными.

В лесу же, средь одинаковых на первый взгляд деревьев, безжизненных коряг, оставшихся с приходом холодов без листьев, опасностей таилось куда больше, чем в солнечные теплые деньки. Дикое зверье голодало — еды в лесах в этот период было мало. Везло тем, кто питался мясом, был хищником.

Такие охотились на себе подобных, таких же четвероногих, но травоядных. Оголодавших и обессиленных.

Лавр лежал на снегу, чувствуя, как немеют мышцы в спине и кости сковывает от холода. Голова была тяжелой, боль пульсацией отдавала в виски. Не в силах открыть глаза, он прислушивался к окружающим его звукам. Припомнив, что у тех, кто спит, не дергаются ресницы, он старался не шевелиться. Шуршащий где-то неподалеку шум раздражал, окончательно вытаскивая его сознание из беспробудного сна.

Спустя немного времени шум начал преобразовываться в слова, а после и в целые предложения, которые Лавр уже смог разобрать.

— И зачем ты это сделала? — спрашивала у кого-то женщина.

Голос у нее был тихий и слабый, но в этом заключалась его мощь. Произнесенные женщиной слова не прозвучали ни угрожающе, ни зло, но вложенные в вопрос чувства нельзя было спутать ни с какими другими — женщина была возмущена.

— А что я сделала-то?! — воскликнула другая женщина.