Ри Эль в академии Катастроф

«Тварюшки вы мои», – нежно шепчет ректор, прохаживаясь вдоль железных великанов и с любовью поглядывая на широченный плакат: «Наша наука спасёт мир!».

Длинный, как жердь, в очках с лупами в форме семиконечных звезд и чудном черном колпаке, ректор был чрезвычайно неуловим. В лицо его не видел никто и никогда. Может быть, оттого, что он умел вовремя исчезать.

Глава клана Анци лично хотел с ним встретиться и даже назначил время. Не явиться – значит, нанести клану смертельное оскорбление. И что вы думаете? Ректор не пришел.

Сослался на недомогание – и был таков.

В мастерскую он наведывался, когда рабочие заканчивали смены и отправлялись на покой. И тогда-то работа начинала кипеть совсем иначе – без участия людей, силой одних лишь чудес. Недаром ректор носил колпак. В некотором роде он был волшебником. Точнее, просто знал, на какие рычаги мироздания стоит жать, чтобы привести тот или иной феномен в действие.

Расплавить металл? Выполнить по эскизу художественную ковку? Обойдемся без рук.

Материя вполне управится без вмешательства извне, причем результат превзойдет все самые смелые ожидания.

«А как же отдых?» – резонно заметите вы. И навлечете на себя раскаты саркастического смеха. Пусть всякие профессора Шио-Лени предаются блаженному бездействию. Ректор, сколько себя помнил, ни разу не уставал. А помнил он себя долго. И даже слишком. Буквально с сотворения мира. Самомнение? Ну, уж без этого никуда.

Когда дела не клеятся, достаточно капельки самомнения, щепотки веры, пригоршни изобретательности – и можно придавать чуду ускорение.

А дальше не мешайте. Водяное колесо судьбы завертится самостоятельно. И будет так, как должно быть.

***

День и ночь в пустынной Талирии – всё равно что черное и белое, огонь и вода. Владычицы дня – жара и духота. Люди прячутся в тени, срастаются с тенью, точно со своей второй оболочкой. Ночью всё обстоит иначе. Приходит долгожданная прохлада, предательски перерастая в заморозки. Зажигаются гирлянды песчаных фонариков, развешанные на домах.

Расцвечиваются сотней красок фасады и скульптуры. Вспыхивают на колоннах свечи. Из невзрачных хижин на окраине стремительно вырастают, складываются из камня башни духов Вату-Хоу.

Ветер колышет занавески из легчайшего газа и шелка, с воем носятся бледные призраки, поскрипывают качели на пустой детской площадке. Роща неподалёку от маяка Ри Эль начинает отращивать новые колючки.

Ри Эль сама словно отгородилась колючками от мира.