Ри Эль в академии Катастроф

Главный объект эксплуатации, что бы Ми Ра Ниль на сей счет ни утверждал.

Она одарила его колючим взглядом, после чего отряхнулась и тоже огляделась.

– О! Мираж плывет!

Мираж действительно плыл. Частично загораживая красные смерчи на горизонте. Частично утопая в знойном мареве. Кажется, там, вдалеке, над голубым озерцом покачивались пальмы и какая-то парнокопытная тварь пила из озерца воду.

Рядом с первым миражом возник следующий. На нем, прямо как этикетка на товаре, висел мигающий голографический знак.

Ми Ра Ниль прищурился. Зрение у него было отменное, поэтому надпись на «этикетке» он разглядел: «65281GR».

– Занятно, – хмыкнул профессор. – Тут что, каждому миражу серийный номер выдают?

У третьей в очереди иллюзии также имелся номер, и она не представляла собой ничего примечательного. А вот четвертый мираж подплыл слишком близко. Так, что даже близорукая Ри Эль всё отчетливо увидела.

– Два восемь девять три икс а, – прочитала она. И остолбенела — перед нею разворачивалось живое трехмерное кино.

Нет, здесь не было ни пальм, ни водоемов, ни парнокопытных тварей. Здесь была она сама. Только в какой-то странной белой униформе, с именем, пришитым к грудному карману. «Гликерия Залесская» — значилось там. И рядом — крошечная фотография. Такие же, как у Ри Эль, волнистые волосы. Те же пухлые губки, тот же овал лица, разрез глаз. Даже цвет радужки не отличить.

В этом кино Гликерия Залесская энергично шагала по гулкому коридору, стуча каблуками красных лакированных туфель.

Остановилась перед дверью и вошла – в лабораторию, ну очень похожую на ту, которая застряла в ванной на маяке.

Там Ри Эль — то есть Гликерию — встретил профессор Ми Ра Ниль. На его нагрудном кармане было написано «Михаил Крицкий». А так и внешность, и поведение — ну точь-в-точь.

Хотя нет. Поведение всё же довольно странное. Потому что с его стороны имели место объятия — далеко не братские. И жаркий поцелуй — далеко не первый. Гликерия и Михаил стояли посреди лаборатории и с упоением целовались.

Стыд-то какой!

Мираж без предупреждения схлопнулся и втянулся в пустоту. Словно кто-то сложил развернутую газету и засунул в невидимый ящик.

И Ри Эль вдруг сделалось холодно, несмотря на то, что пустыня — это все сорок, а то и пятьдесят градусов по Цельсию.

– А ты покраснела, – ехидно заметил Ми Ра Ниль. Ему сцена с поцелуем, похоже, пришлась по душе.

– Мне, – соврала Ри Эль, – голову напекло. Вот и покраснела.