Один поцелуй до другого мира

Ива взяла нож в правую руку, попробовала лезвие пальцем — острое. Она справится. Справится.

«Так, дыши! Это всего мгновение!»

Зажмурилась. Задержала дыхание. Закричала.

***

Ива сидела у камина, баюкая левую руку. Кровь пропитала тряпки, которые она неумело навертела на искалеченный палец.

Статуэтка волка не превратилась в Ксандора. Все оказалось напрасно. Ива больше не знала, что ей делать. Она была напугана, как еще никогда прежде. От боли и страха даже соображала с трудом.

Она жалась к камину, надеясь, что тепло прогонит дрожь, но все равно продолжала трястись.

Палец ныл и дергал. Но хуже всего было отчаяние, что накрывало Иву с головой.

— Мне так страшно, — сказала она огню, ведь ей больше некому было пожаловаться. — Ты только посмотри, что они сделали со мной…

И, надеясь, что пламя в камине не осудит ее за слезы, безмолвно заплакала.

*** 29 ***

— Азалия, Ирис, Роза, — шептала Ива, раскачиваясь. — Гортензия, Зербина, Фиалка, Лилия, Жасмин, Гербера, Астра… Азалия, Ирис, Роза…

Снова и снова по кругу.

И пока она произносила имена сестер, ей казалось, что они рядом.

В какой-то момент Ива задремала, и ей привиделось, что она снова стоит на пороге Алого дома, готовая отправиться на встречу с префектом. Младшим девочкам запретили провожать ее, но Ива заметила, как Гортензия и Астра затаились в коридоре за старым комодом, а когда Ива посмотрела в их сторону, Тензи, которая всегда была боевой и шкодливой непоседой, сделала воинственное лицо и изобразила, как она безжалостно втыкает нож во врага.

А застенчивая Астра послала ей воздушный поцелуй.

— Просто убей его, — прошептала Ирис, обнимая Иву. — И возвращайся к нам! Вещи собраны. Мы немедленно уйдем из города, когда дождемся тебя. Только возвращайся!

— Возвращайся! — эхом повторила Азалия.

Она, счастливо избежавшая участи стать убийцей или погибнуть самой, то бледнела, то краснела, то отводила глаза. Ива все понимала и не держала зла. Она сильная, она справится!

— Просто убей его… Просто убей его… — шептали, отдаляясь голоса.

Ива вскинулась, скривилась от боли в растревоженной ране, протерла глаза. Огонь плясал и сыпал искрами, видно, попалось смолистое поленце. По полу тянулись длинные острые тени, похожие на лезвия. «Просто убей его…» У Ивы больше не было кинжала. И, пожалуй, стоило признаться себе — она не сможет убить Ксандора. Безжалостный враг, железный префект, негодяй… Который снова и снова успевал вовремя тогда, когда нужна была его помощь.