Один поцелуй до другого мира

Она встряхнула поводьями и, как ей показалось, бодро крикнула:

— Шагай!

Чалая лошадка, меланхолично объедавшая жухлые пучки травы по краю дороги, удивленно покосилась на возницу, переступила с ноги на ногу, но с места не двинулась.

— Но!

Она подняла хворостину, но в решительный момент пожалела лошадиную спину.

— Подвинься! — скомандовал детский голос.

Ксандор пихнул Иву в бок, бесцеремонно выдрал из ее рук поводья и прут.

— Лошади как люди. Стоит дать слабину — тут же сядут на шею. Пошла!

И действительно, лошадь с бóльшей охотой послушалась мальчишеского приказа.

Ксандор правил умело, словно не в первый раз делал это. Хотя, вероятно, так оно и было. Ива покосилась на детское лицо со сведенными к переносице хмурыми бровями. Он ощутил взгляд.

— Толжес… Хм… Ликуешь, ведьма?

«Да! — хотела сказать Ива. — Каково чувствовать себя таким слабым и бесправным?»

Но не успела произнести и слова, как ее прервали. Позади послышался шум: цокот копыт, грохот колес по выбоинам дороги, приглушенные голоса.

Ива оглянулась и увидела цепочку тусклых огней — их догоняла вереница телег. Разъехаться на узкой тропе было невозможно, оставалось только ждать и надеяться, что это не разбойники вышли на ночной промысел. Впрочем, для разбойников их было слишком много. К тому же немного погодя Ива различила женские голоса и детский плач. Просто люди, которые, как и они, по неведомой причине куда-то так сильно торопятся, что даже ночная пора им не помеха.

Головная телега догнала неторопливую подводу, которой правил Ксандор.

Рыжебородый мужичок посмотрел неприветливо, но без злости. За его спиной Ива разглядела жмущихся друг к другу ребятишек и пожилую женщину.

— Василинка, ты што здеся? — буркнул он. — Все движение встало из-за тебя. Поторапливайся. Ты ведь первая уехала! Как Филя телегу загрузил да вытолкал за ворота.

«Филя, — отметила про себя Ива. — Кто это?»

— И где он?

Мужчина помрачнел еще больше, взглянул на мальчишку, досадливо крякнул.

— Закрой уши, Михай.

Ксандор, что с прищуром рассматривал собеседника, отрицательно покачал головой. Мужик махнул ручищей.

— Ну что же. Все равно узнает. Нет больше у тебя мужа, Василинка. А у тебя батьки. И до моей Груни жрецы добрались.

— Кто? — опешила Ива.

— Ну так жрецы. Жрут все, что на глаза попадется, за то и прозвали, — он внимательно вгляделся в лицо «Василинки». — Или ты, девка, с перепугу забыла все?

— Забыла… — медленно произнесла Ива.