Один поцелуй до другого мира

— Мы попрятались, — медленно повторил мужик, с опаской поглядывая на соседку, но потом снова вошел в раж, торопясь досказать историю. — Щели тряпками затыкали. А жрецы так и сыпались с неба, как горох. По стеклам ползали, по стенам — лазейки искали. В чей дом проникли, те уже живыми не вышли. И к нам ползли — по одному, по два. Мы их давили, давили. Весь день давили. А как вечер наступил, эти твари сонные стали, еле ползают. Ну мы и подумали: если бежать, то только сейчас. За ночь до Ломова доедем, глядишь, туча туда не придет.

А если придет…

Он замолчал, сделался хмур и долго ничего не говорил.

— Если придет, может, успеем еще что-то придумать… Вот мы покидали на подводы, что под руку подвернулось. Твари-то, хоть сонные, иногда спохватывались и… Филя твой хотел сразу телегу догнать, только решил дом закрыть. Кому он нужен теперь, дом-то…

Иве вдруг стало так жаль неведомого ей Фильку, всех этих несчастных людей, потерявших свои дома и своих близких, что слезы сами потекли по лицу.

— Ничего.

Ничего, девка, прорвемся! — буркнул мужик, но Ива чувствовала, что за грубостью он старается скрыть отчаяние.

Ксандор несколько раз быстро обернулся, разглядывая лицо Ивы. Будто слез никогда не видел! Она отвернулась.

— Кто главный в этом Ломове? — услышала она детский голос. — Мне с ним нужно погово... Побеседовать!

*** 7 ***

У входа в Ломов возник затор из подвод: ворота, хоть и стояли нараспашку, не справлялись с лавиной беженцев. Женщины плакали, дети сидели притихшие, мужчины пытались ругаться со стражниками, но те, хмурые, усталые, и так старались разгрузить поток и не могли сделать большего.

Кто-то пытался перекидывать вещи через городскую стену, сооруженную из заостренных бревен, но тюки застревали на кольях, не долетев до земли.

— Как много людей, — прошептала Ива.

— Видно, на другие села тоже перекинулась эта напасть, — нахмурился рыжебородый мужчина и соскочил с телеги. — Ну, бывай, девка. Может, еще свидимся.

Можно было не надеяться на то, чтобы найти место на ночлег в каком-то из домов.

Единственный трактир оказался забит под завязку, комнаты, что сдавались на постой, тоже давно заняли. Люди сгоняли подводы на площадь перед городской ратушей и устраивались спать под открытым небом.

Хотя места на площади тоже почти не осталось, Ксандору удалось втиснуть телегу между двумя подводами.

— Вот ушлый малец! — восхитился парень, увидевший его маневр, и подмигнул Иве. — Далеко пойдет твой сынок.