Один поцелуй до другого мира

Ива перебралась под сень вяза: слишком жарко пригревало солнце, и маки начали источать приторный, сладкий, дурманящий аромат. Никто из жителей не беспокоил ее, никто не бросал косые взгляды. Видно, помилование Тиомара снимало с приговоренного все обвинения. Ива прислонилась к стволу, закрыла глаза и принялась размышлять.

Собственно, размышлять пока было не о чем. Брат Ксандора — Роб — попал в переплет. Неизвестная алая жрица по неопытности или с умыслом использовала древнюю магию, а теперь они не могут выбраться, перемещаясь из мира в мир.

Ива похолодела. Как и они сами! В прошлый раз она не смогла вернуться в Курж! Но почему? Ива попыталась вспомнить, что читала по этому поводу в древних книгах. И похолодела еще больше, потому что вспомнила, что никто из них, проведших бессонную ночь над пыльными свитками и пожелтевшими страницами, не дочитал до конца. Они с сестрами выловили крупицы знаний в бескрайнем океане, и теперь Ива понимала, как опрометчиво они поступили, поторопившись. Ива не раздумывала над тем, как станет возвращать префекта, потому перед ней и не стояла такая задача. Ее душа сама нашла бы дорогу домой, после того как Ксандор умер бы от удара кинжала в сердце.

Теперь этот путь закрыт. Даже если бы она решилась на убийство… Кинжала у нее больше нет! Она впустую потратила свой единственный шанс. Что же теперь? Их души так и будут слоняться по мирам, как неприкаянные? Плохая новость. Очень плохая новость! Пожалуй, стоит сказать Ксандору…

— Ива!

Голос Ксандора вывел ее из задумчивости.

— Узнал что-нибудь? — встрепенулась она, но по лицу префекта догадалась: если и узнал, то известия нерадостные.

— Его здесь нет, — бросил он.

— Не хочешь рассказать подробнее? И кто такой Роб? И как давно он?..

— Не хочу! — отрезал Ксандор.

Подошел, схватил Иву за плечи и вздернул, поставил на ноги, прижал к стволу. От его прежнего благодушия не осталось и следа. В глазах горела ненависть — ненависть к алым жрицам.

— Верни меня в Курж! — прошипел он. — Немедленно!

Ива хотела открыть ему правду, объяснить, что вернуться, видимо, будет не так просто… Но не смогла. У нее еще оставалась маленькая надежда, что все получится. А если нет — вот тогда и объяснит.

— Только не целуй меня так…

— Как?! — рявкнул он.

— С ненавистью… Не нужно.

Он посмотрел на свои руки, стиснувшие ее плечи, будто впервые увидел. Злость, что бушевала в глазах, поутихла.