Один поцелуй до другого мира

Сестры надеются на нее! Разве она может их подвести? Ива найдет Ксандора, они вернутся домой, и сестры будут спасены.

И Ксандор… Нет, Ива вовсе не беспокоится о том, что ему придется остаток жизни провести в этом жутком месте. И ее ни капли не терзают угрызения совести! Вот еще! Но ведь они заключили договор!

Ива глубоко вздохнула и поставила ногу на ступеньку. Обратный путь казался восхождением на гору. Сердце теснило, дыхание замирало. Так страшно, так страшно… Но иного выхода нет.

Дверь захлопнулась за спиной, колокольчик дернулся, зазвенел.

Эсмеральда поспешила на звук, надеясь увидеть посетителя, и нахмурилась, потому что кроме помощницы у прилавка никого не оказалось.

— Ты пыталась выйти? — резко бросила хозяйка, растеряв все свое напускное благодушие. — Не расстраивай меня, Альбина!

— Я никуда не уйду, пока не найду того, кто мне нужен, — тихо ответила Ива.

***

Вечер приближался, а вместе с ним — время оплаты. Хозяева не напоминали о долге, но Ива знала, что еще до захода солнца ей придется расстаться с чем-то, что дорого ей.

Почувствовать боль…

Передернувшись, она с удвоенной энергией начинала протирать статуэтки и полки.

— Альбина, детка, иди сюда! — позвала из гостиной госпожа Ильвиль.

Голос снова сделался добрым, а Ива почему-то вспомнила щенка, которого однажды с улицы приволокла малышка Зебрина, любившая всех зверенышей. У щенка оказалась перебита лапа, и сестры выходили его. Совсем скоро пушистый писклявый комок шерсти вырос в огромного добродушного пса — ленивого, но преданного.

Но дело не в этом. Когда щенку приходило время давать горькое лекарство, голос Ирис делался таким сладким и нежным, что не только алым жрицам, но и самому собаченышу немедленно становилось понятно, что его ожидают неприятности. Поэтому он убегал и прятался под крыльцо, откуда его долго выманивали вкусными косточками и обещаниями почесать пузико.

Вот и голос Эсмеральды напомнил Иве о том, что ее, похоже, ждет «горькое лекарство».

У камина стояла корзина с едой.

— Поешь, милая.

Ива села в кресло и под пристальными взглядами хозяев лавки попыталась впихнуть себя лепешки с мясом. Едва не подавилась, закашлялась, поспешно запила сухую корку молоком, да только горло оцарапала. Устав бороться с едой, Ива отставила корзину. Какой смысл тянуть время?

Эсмус удовлетворенно кивнул, вытащил и поставил в центре комнаты табурет.

— Садись.

Отчего-то сейчас Иве сделалось страшнее, чем тогда в Кеймариэле.