Наследие снов

Иногда я скучал по тем временам, когда я мог, как обычный ратен, любить девушек или ходить с ними на свидания, спать до обеда или тренироваться до потери пульса. Но после первого полного оборота я стал сильным, невероятно выносливым, и все тренировки сводились к медитациям с монахами для контроля сущности и оттачивания скорости оборота в птицу.

Ну, а девушки стали сторониться меня. Большие и знатные семьи больше не приглашали меня на вечерние чаепития, как раньше, а семьи «попроще» боялись иметь со мной дело.

И то верно – генетический урод, единственный в своем роде. Кто мог предугадать, какое потомство могло родиться от меня?

Асаада меня успокаивала, конечно же, и даже наоборот, подталкивала к поиску пары. Как же, это же такая возможность – ребенок от альбатроса! А какие способности могли у этого ребенка быть, если меня «скрестить» с кем-нибудь особенно потомственным? Я и представить боялся такого «скрещивания», потому что не хотел жить без любви.

«Скрещивание» пугало меня до колик, потому что я представлял себя сразу лабораторной крысой, подопытным хорьком, которого Асаада в очередной раз засунет в экспериментальную клетку и будет стоять перед ним с блокнотом, записывая ход процедуры.

Я не хотел больше быть опытным образцом улыбчивой Первородной, и не хотел «давать» потомство ради экспериментов.

И вот, теперь, я в очередной раз наблюдал это странное явление – предназначение. Что это вообще такое? Я все пытался понять, но за то время, что я жил альбатросом, я так и не понял принцип предназначения.

мне всё казалось непривычным, что в этом странном, жестоком, местами абсолютно чудовищном мире, существует невидимая судьба, которая решает, кто и кому должен принадлежать.

Да и что это такое – принадлежать? Разве может что-то или кто-то решать за меня, или за них, вот этих двоих – Амаунет и Ральфа, например, - что они должны принадлежать друг другу. Какая необычная ошибка мира! Судьба!

Амаунет гладила волка по черной морде, а тот, в ответ разглядывал ее внимательными глазами.

Всегда, когда я видел людей в обличье животных, я замечал эту особенность – взгляд, повадки, поведение животного напоминали человека, который заключен в данную животную оболочку.

- Тебе нужно выйти, понимаешь меня? Мы не сможем с тобой ничем заняться интересным, кроме как играть в догонялки или охотится за зверьем в лесу.