Наследие снов

Как не знала и того, почему этот протест во мне вообще возник.

- Что ты любишь больше всего на свете, Радульф? - спросила я, и открыла глаза. Нужно было подстраиваться под ситуацию, я понимала, что мои попытки убежать ни к чему не приведут.

Он вспыхнул и удивленно сел рядом, но руку оставил поверх моей руки, не разрывая прикосновения.

- Больше всего на свете я люблю жизнь, - он скосил глаза в мою сторону, пытаясь найти подвох. – А что ты любишь, Уна?

- Я люблю рисовать. Много рисовать, - я улыбалась, пробуя на вкус это желание.

- Был период в жизни, когда рисование занимало большую часть моего дня. Я рисовала и рисовала, пока однажды утром не проснулась опустошенной. В тот день мне показалось, что у меня отняли самое дорогое, что было.

- Почему ты спросила меня? - Радульф обнял меня за плечи и притянул к себе. Я не стала вырываться, подумав, что пусть будет так.

- Думаю для того, чтобы справиться со всем тем, что нам выпадает, мы должны быть вместе. И должны знать друг о друге многое, если не все.

Что за наследие? И почему именно мы?

Радульф глубоко вдохнул, собираясь рассказывать то, что писали в легендах его славные предки, как над темной, почти ночной поляной, внезапно исчезли все звуки. Это было так внезапно, будто мир оглох в мгновение ока, или, будто поляну накрыли огромной звуконепроницаемой крышкой. Мужчина рядом со мной замер, также, как и я, боясь пошевелиться.

Застыл разлапистый ясень, умолкли насекомые. Мне показалось даже, что я беззвучно дышу.

Раздался громкий хлопок, и на поляне появились двое мужчин.

Один из них сделал пару странных пассов руками и на его ладони засветился огонек, такой яркий, что я смогла разглядеть, как они выглядят. Мужчины были одеты в странные доспехи, которые я совершенно точно уже где-то видела.

- Радульф, - начала было я, чтобы уточнить, а вдруг мужчин вижу только я.

- Называй меня Ральф, кэрита, - он смотрел на мужчин не отрываясь. И спрашивать не пришлось. Да и вообще, как-то разговаривать с ним после очередного «кэрита» перехотелось.

- Ральф, я уже видела эти доспехи, - эту фразу я прошептала, прячась за левое плечо Эмонитаса. Пряталась на всякий случай, мало ли что.

Радульф перевел взгляд на меня. По его взгляду можно было подумать, что думал он о чём-то хорошем. Он так благожелательно рассматривал меня, что захотелось отвернуться, а ещё лучше, вообще уйти куда-нибудь. Мне удалось рассмотреть его лицо только лишь потому, что свет горел всё ярче, а мужчины подходили к нам всё ближе.