Наследие снов

Ее рука – такая тонкая – помещалась в моей руке целиком, и я чувствовал, что зверь внутри счастлив. Самое странное было то, что я от этого тоже был счастлив, хотя больше ничего и не чувствовал. Каким-то первобытным ярким чувством восторга переполнялись его легкие, мешая вдыхать полной грудью. Я не знал, может ли это чувство называться любовью? Или волчьи инстинкты настолько сильно заглушали родные эмоции, что я перестал их ощущать?

- Выпадать? – Уна задумалась, чувствуя тепло, перетекавшее из моей ладони в ее.

Я был горячий, как и все волки. Я знал, что она хочет поделиться со мной своим миром странных снов, переплетенных реальностей, пугающих рисунков, покрывающих стены в ее комнате, а могу ли я принять её такую?

Такую совершенно не подходящую для человеческой части меня.

Можно ли принять Уну, вот такую – задумчивую, мнительную и очень чувствительную к любым проявлениям недосказанности и лжи? Справимся ли мы с характерами друг друга?

- Мы справимся, я знаю, что ты думаешь об этом, - я повернулся к ней боком, чтобы видеть её лицо.

– Мы разные, но мы решим любые проблемы вместе, понимаешь? Инстинкт никогда не ошибается, подбирая пару своему хозяину. Волк чует, что мы подходим друг другу, — это цельное «мы» представлялось мне огромным словом, висящем в воздухе высоко в небе. Оно сверкало и звучало, и мне казалось, что только одно это слово уже объединяет нас достаточно крепко.

В чём-то я всегда был наивен.

Например, в том, что всегда старался верить в лучшее.

- Справимся? – она вновь шептала, рассматривая меня. Я догадывался, что я нравлюсь ей внешне. В принципе, я всегда нравился женщинам, но действительно ли я нравлюсь Уне Фаэ?

- Мы отличная пара, кэрита, тебе не кажется? – я поднялся с кровати, на которой мы валялись, собираясь спать. Уна – в пижаме, которую она достала из самых глубин своего шкафа, ещё скромнее у нее просто не было. Я – в домашних хлопковых штанах, которые забрал из моего дома.

Она выразила условие для совместной ночи – раздельные одеяла, ничего интимного.

Конечно же мы поехали к ней. На «её территорию», как Уна сказала.

Я соглашался с улыбкой, представляя, что впереди у нас вся жизнь для того, чего она так боялась, и не настаивал. Ни к чему спешить, особенно в нашем случае.

Женщине волка никуда не деться.

Я подозвал ее к зеркалу, у которого стоял.