Факультет экспериментальной магии

Блондины смотрели с нездоровым любопытством куда-то в район груди. Маруа хотела уже осадить их, как вспомнила про значок. Так и есть! На одинаковых голубых рубашках были точно такие же.

— Я Аль Эрли.

— Я Ваал Эрли.

Парни представились одновременно, Маруа так и не поняла, кто из них кто. Но в любом случае отличить близнецов будет трудно, особенно если они продолжат одинаково одеваться. Да они даже голубые глаза щурили одинаково!

— Маруа Дардж, — представилась девушка.

— Тебе на какой этаж? — спросил… один из близнецов.

— Пятый?

Она кивнула, и ее чемодан с двух сторон подхватили руки. Вот это приятное знакомство! И Маруа бросилась догонять поднявшихся на половину лестничного пролета парней.

— Тебя как на факультет смертников занесло? — спросили они, преодолев четвертый этаж. — Нас вот перевоспитывать отправили. Родителям кто-то сказал, что у декана Орсэ дисциплина железная, нас вот и пристроили за большие деньги!

— Сама захотела.

Маруа в последний момент остановилась, чтобы не налететь на застывших в дверях близнецов.

— Вот это да! Сказать кому, не поверят! — и они вошли в коридор.

Маруа проводили до самой двери, а потом близнецы исчезли, как будто воздухе растворились. Темнота комнаты после коридора ослепляла не хуже солнечного света. «Надо купить лампу…» — подумала Маруа, продвигаясь по комнате на ощупь к чемодану, где также на ощупь отыскала очки с синими стеклами. Она сплела заклинание обычного светлячка и подвесила золотистый шарик под потолком,. Пыльно… Пожертвовав двумя носовыми платками, быстро убралась.

От вещей комод забился, а между тем девушка не привезла и трети, полочек в душе катастрофически не хватало, как и места на столе. Что-то так и осталось в чемоданах, которым едва хватило места в углу. Обозрев оставшийся свободным от вещей пятачок в три шага на три, Маруа почесала кончик носа.

Часы тикали слишком громко и показывали неприлично много времени. Пробежка сегодня отменялась. С грустным вздохом Маруа огладила крутые бедра: в кого только ей такая печаль досталась, ведь и мать, и отец весьма стройные… Ни физические нагрузки, ни правильное питание ей ничуть не помогали.

Вода в душе оказалась холодной, и, когда Маруа легла спать, казалось, что весь мир против нее. Против нее были и сны, наполненные странным чувством тревоги, смутные, беспокойные, из которых почему-то запомнилось только лицо Иронты, будто сошедшей с портрета.

Проснулась Маруа с первым звонком будильника.