Две души. Переселенки

И если своими силами несчастные родители не справляются, надо обязательно идти на поклон к Императору, мол, спаси нас, отец родной, из беды выручи, век не забудем, верой-правдой служить и тебе, и стране нашей будем. Дженерас внимательно выслушал слезливую историю, проникся проблемами рода и отправил Варта проверить возможность приворота. Супруг, смирив непомерную гордыню, заставил себя поужинать в тесном семейном кругу у бедных графов, но ни малейшего воздействия не обнаружил. А дальше…

- Милая, ты все равно скучаешь.

- И?

- Ира…

- Нет, мне очень интересно, что последует дальше: шантаж или подкуп?

- Родная, ты ведь так любишь появляться в этих обрывках брюк на глазах у слуг…

- Шорты. Они называются шортами, пещерный ты человек.

- Пусть так. Ты ведь и летом можешь в них появиться. Среди своих подруг, естественно.

- То есть все же подкуп. Ладно, договорились, пообщаемся с этими потенциальными новобрачными. Варт, не хмурься. Ничего непоправимого с твоим высшим обществом не случится, если парень и правда влюбился, сам, без приворота.

- Да на здоровье. Жениться зачем?

Подушка, как и следовало ожидать, до цели не долетела.

Привороты-отвороты, порчи, ворожба, куклы вуду, снимаю сглаз, вешаю на уши. Ничего нового, ничего интересного, ничего достоверного. Не верила я в подобные штучки, когда жила на Земле, считала их глупостью, наивной верой в чудеса, неспособностью мыслить рационально, неверием в собственные силы и возможности. Здесь же, не по своей воле выйдя за черного мага, осознала, что зря не верила.

В дела мужа я вникать не желала, но прекрасно понимала, что ничем добрым и милым герцог в своих лабораториях не занимается, иначе вряд ли стал бы называться ЧЕРНЫМ магом. Пару раз столкнувшись с проявлением его сил на приемах в императорском дворце, к самой магии начала относиться, мягко скажем, с опаской. Но привороты с помощью трав, как это делали те же кикиморы, не допускала все равно.

Напрасно. Сейчас передо мной на видавшей виды темно-синей софе сидел совершенно, аномально счастливый парень лет восемнадцати-девятнадцати.

Медленно попивая какой-то чересчур мутный напиток, он увлеченно рассказывал Моему Сиятельству о предмете своей страсти по имени Элина, женщине лет на десять старше него, пробивной певичке местного кабаре, до молодого графа побывавшей любовницей чуть ли не у половины городской аристократии. При этом магией от Его Светлости, по уверениям Варта, не фонило ни на грамм.