Единственная для визиря

«Притирания» - вспомнила Амлон незнакомое слово, услышанное от Камиле, большой гребень, украшенный драгоценными, судя по блеску, камнями и ещё какие-то предметы, о назначении которых она не имела никакого понятия. И снова ничего острого или режущего. Только ковры, красивые платья, да мягкие стены.

Амлон подошла к двери и, толкнув её, выглянула в коридор. Она успела увидеть лестницу в конце коридора, когда услышала шаги. Сердце тревожно забилось, как у птички, пойманной в силки. Они с отцом раньше часто помогали выбраться птицам, невзирая на возможное неудовольствие охотников.

А теперь она почувствовала себя такой птицей в крепких силках. Когда шаги приблизились, она забралась на кровать и поджала под себя ноги, полная решимости бороться до последнего.

Но дверь отворила Ирис. Она несла поднос с яствами, от которых шёл едва уловимый аромат. Только тогда Амлон почувствовала, как проголодалась.

- Это вам, госпожа, - улыбнулась девушка и поставила поднос на столик возле кровати.

– Сейчас время обеда. Но если вы пожелаете, можно будет получить любые доступные вкусности когда угодно.

- Спасибо, - благодарно кивнула Амлон. Ирис молча поклонилась.

- Я приду за подносом, как вы поедите, госпожа. Но если пожелаете видеть меня раньше – только позовите.

Амлон кивнула. Она вообще не хотела, чтобы девушка уходила. Всё-таки в этом доме в чужой стране её язык понимала только Ирис. Она казалась маяком, лучом света в темноте, который один показывал ей правильный путь, не дозволял заблудиться.

Но у служанки было, наверное, ещё много других забот. Она не имела права её задерживать.

Когда девушка ушла, Амлон осторожно приступила к трапезе. И тут же обнаружила, что ей принесли какое-то подобие ножа. Он был с закруглённым на конце и не очень острым, но если его наточить… Она осторожно осмотрелась по сторонам, а потом спрятала его под подушку, и принялась за еду. За время плена она привыкла, насколько это было возможно к пряностям, придававшим блюдам необычный вкус.

Но полюбить их так и не смогла, как не сможет человек полюбить чужую страну как свою родину. Амлон ела машинально, глядя в тарелку и, поэтому едва не подпрыгнула, прикусив себе язык, когда услышала сказанное мужским голосом на чистом тарсийском:

- Вкусно?

Она подняла голову и едва не упала в обморок. Напротив неё на ковре, поджав под себя ноги сидел её хозяин и господин, которому вскоре, видимо, предстояло стать её мужем.