Единственная для визиря

Кто же знал, что мечтам предстояло так жестоко разбиться?

Амлон нарвала целый букет небесников, не в силах расстаться с такой неожиданной частичкой родины, и медленно побрела обратно, в свою золотую клетку, увидев за кустами блики света, игравшие на ятагане. Даже здесь одиночество было призрачно обманчиво.

Эмет

Сегодня Эмету снились кошмары. Один тяжелее другого. Каждую ночь, перед полнолунием, когда красная луна, полная и идеально круглая, медленно выползала из-за горизонта, воспоминания разом приходили к нему во снах.

Это была его слабость и его боль. Несколько капель настойки, выпитой на ночь – и снова можно было спать спокойно. Но сегодня он почему-то этого не хотел. За последние дни произошло столько всего… непредвиденного.

Он поднялся с кровати, надел саром – домашние тапки из кожи харомов и бесшумно вышел в коридор. Что он искал – не знал и сам. Бродить бесцельно по дому было не в его характере. Но спать сегодня даже с настойкой, от которой, правда, на утро болела голова, не было желания.

Эмет медленно шёл по дому, погрузившемуся в красный сумрак, как всегда в полнолуние. Слуги спали. Те слуги, которые, стоит ему потерять влияние при дворе или отвернуться – вонзят кинжал в спину, даже не задумываясь. Такова жизнь, здесь, в проклятом Ирхане. И тем более не стоит приобретать себе новых врагов. Он вспомнил ненавидящие глаза камы, когда она поднялась с колен. Эта старуха не остановится ни перед чем, если получит хоть малейшую возможность испортить ему жизнь.

Зачем он заступился за девчонку, которая ненавидит его? Ведь мог бы пройти мимо. Неужели за столько лет здесь он не стал ирханцем? Не привык? Не смирился? Или только научился надевать маску и не опускать глаза, глядя на чужие страдания?

Внезапно стало душно в этом полутёмном коридоре. Запах благовоний давил, не давал дышать, напоминал о тех кошмарах, что являлись во сне в такие ночи. Эмет рванул рубашку на груди.

Костяные пуговицы со звоном полетели на пол. На лбу появилась испарина. Надо выйти в сад. Там прохладно и почти хорошо.

Он свернул по коридору направо и вдруг почувствовал запах. Невозможный, почти невесомый. Так пахло в Тарсе, дома. …Солёный ветер дует с моря, играет листьями деревьев, ерошит волосы… В глазах снова потемнело. Резкий приступ боли заставил прислониться к стене. Он сжал зубы, пережидая приступ.