Дар ненависти

Я легонько шлёпала себя по щекам, пытаясь проснуться и выбить из памяти чужие секреты, мешающие разобраться, что хорошо, а что плохо, не дающие понять, правильно ли я поступила.

С главной площади Лоанога, заглушая радостный свист, отчётливо доносилась известная всем с детства мелодия «Ой, коварны девки по весне».

[1] Длина фута несколько раз менялась с течением времени, так что, в принципе, сие чудовище вполне можно представить любых максимально устрашающих размеров. Но автор ориентировался на 0,304 м, т.е., зверь был почти двухметровый.

Глава 10. Не пойман – не вор

- Вы мне льстите, сир!

- Ничуть, Брианна, дорогая! Ты – наше благословение!

- Ой, да ладно вам! – девушка смущённо клонила голову, игриво посматривая из-под ресниц, дескать, продолжай.

Гулкий полумрак просторной комнаты нёс свистящий шёпот до стен и обратно, пожухлой листвой гонял по полу и бережно прятал в пушистом ворсе ковра. Ведьма приминала опавшие слова босыми ногами, с наслаждением шевеля пальцами с криво, но старательно подрезанными ногтями.

Никогда она не видела подобной роскоши. Долгие годы грязной бродяжкой скиталась от одного дома к другому, из города в город, в попытке найти наиболее хлебное место, где физиономия ловкачки, обчищающей чужие кошели, ещё не успела примелькаться. Везло ли ей? Как посмотреть. По совпадению ли, или благодаря магии, коей тогда девица и пользоваться толком не умела, но её ни разу не ловили. Рассматривали коровью лепёшку на дороге, считали воробьёв в ближайших кустах, пялились на крепкий зад торговки молоком – смотрели куда угодно, но не на пышноволосую простушку с хитрющими глазами.

Правда, утекали монеты так же легко, как и приходили: на дорогую выпивку, которой воровка баловала себя после особо хорошего дня, на ночлег при постоялых дворах, где кровати стелили, хоть и застиранными, но самыми настоящими простынями, как в замках богатых лордов, на кружевные платья, которые, не рассчитанные на подобный образ жизни, приходили в негодность ещё быстрее, чем заканчивались деньги на них.

Зато обычно брезгливые лица зазнаек-продавцов, превращающиеся в благожелательные гримасы в момент, когда замызганная девчонка доставала из-за пазухи увесистый мешочек, стоили каждой потраченной монеты. Это Брианна любила больше всего.

Но потом удача кончилась. Или, напротив, началась. Ведьма и сама не знала, что обладает какой-то там силой. Считала лишь, что от бросившей её когда-то матушки унаследовала необычайное везение.