Дар ненависти

А вот когда тебя ведут в замковые подземелья, сохраняя при этом необычайно доброжелательный вид и рассказывая, как чудесно живётся при славном короле Вальдинге и его досточтимым советнике Рикмасе, начинаешь подозревать подвох.

Нет, стражники искренне верили, что важному гостю никто не причинит вреда. Несмотря на то, что в подземельях находятся пыточные, камеры с теми, кто не видел свет уже многие десятилетия, но слишком важен для отправления в тюрьму, и самое страшное – Круг, в существование которого не верили даже некоторые придворные, что уж говорить о простых горожанах.

Оба – подтянутый высокий и отпустивший солидное пузико – охранника всего лишь выполняли приказ. Не пинали, не поторапливали, сохраняли равнодушный вид и лишь один раз пнули в спину: не удержались; когда ещё удастся почувствовать превосходство над лордом?

Но с каждым шагом я всё больше убеждался, что Бри советовала правильно: лучше бы сбежал. Стены давили, цепляли широкие плечи, напоминая, что лучше не идти по узенькой скользкой лесенке, что поднимается по ней куда меньше народу, чем спускается, что дух безысходности, которым дышит сам камень, взялся здесь не просто так.

И в этих жутких подземельях обитали ведьмы. В крохотных каморках, под замками или без (не все пытаются бежать: многие уже потеряли надежду), в чистых покоях с мебелью или настоящих землянках с ворохом сена вместо кровати – всё зависело от того, насколько послушной оказывалась ведьма, насколько готовой служить.

Здесь обитали десятки женщин, не сумевших утаить свои способности и недостаточно покорных и полезных, чтобы ужиться в верхней части замка. Сюда бы отправили Вирке.

- Друг мой, а мы уже заждались! – Рикмас посторонился, пропуская вынужденного гостя в комнату, казавшуюся куда меньше из-за набившейся внутрь толпы.

Сначала я подумал, что это безмолвные статуи, но у стен стояли живые люди. Закутанные в плащи, прячущие лица под огромными капюшонами, опасающиеся вздохнуть или переступить с ноги на ногу без приказа: любое неповиновение – и отберут, вырвут из истощённых пальцев иллюзию свободы, не оставят ни стареньких браслетов, ни любимой книги, ни зеркальца.

Только облизывающий холодом пол и тряпку вместо одеяла.

Одна, две, три, семь, двенадцать… Десятки пленённых женщин. Ведьм! Невероятных, гордых, владеющих Силой. И один Рикмас. Худой, по-птичьи резко ворочающий головой, высматривая, из кого бы выклевать ещё кроху надежды.