Темира. Перекрестки миров

Укороченные пряди проявили весь свой бурный нрав. Они взметнулись вверх, в стороны, куда угодно, но категорически отказались превращаться в благообразную прическу юной леди.

— Никогда такого не видел… — бормотал мужчина. — Все-таки у знатных господ волосы куда послушнее…

— Ну уж извините их. Мы с моими волосами такие неотесанные простушки! — Язвительность так и лезла из меня.

Селедка закатила глаза. Мастер, засучив рукава, взялся за дело и с помощью разогретых щипцов все-таки сумел победить мои вихры, придав им более-менее пристойный вид крупных локонов.

— Да, Лаура носит именно такую прическу… — вздохнула тетушка.

Перед обедом я снова училась вальсировать и повторяла ненавистные фразы о погоде. Мне так все надоело, что я симулировала обморок.

— О, бедняжка! — воскликнула Хип. — Как она вымоталась!

— Она притворяется. Она ищейка, не забывай. Они чрезвычайно живучи… Ладно, вставай, прохиндейка! Отдохни часок, и станем готовиться к приему.

***

Во второй раз платье подошло идеально.

Я сидела на банкетке и разглядывала милашку, смотревшую на меня из зеркала. Обычно я привыкла видеть сорванца с обветренными губами и загоревшими на жарком солнце щеками. Сейчас щеки были белы от пудры, а на губы нанесли розовый бальзам. Ногти, обломанные на тренировках, подпилили и покрыли лаком. Мне было неловко смотреть на эти маленькие, нежные, будто бы совсем не мои кисти рук.

— Приподними волосы и наклони голову! — велела мифрау Голридж.

Интересно, она вообще умеет просить или всегда только отдает приказания, как генерал?

— Надеюсь, вы не собираетесь мне ее отрубить! — пробурчала я, чтобы последнее слово осталось за мной, но все же послушалась.

Между ключицами опустилась подвеска: изумруд, оплетенный в серебро. Я не любила украшения. Вернее, я не умела их носить, ведь у меня никогда не было драгоценностей, но изящная побрякушка неожиданно мне понравилась.

— Вернешь после приема! — Селедка увидела, что я с любопытством разглядываю камень, и поспешила поставить меня на место.

— Конечно!

Даже обидно стало: за кого они меня принимают!

Образ был почти закончен, осталась только вуаль. Хип открыла шкатулку, стоящую на туалетном столике, и извлекла нечто тонкое, похожее больше на облачко или клочок тумана, чем на вуаль.

— Разве она спрячет мое лицо? — удивилась я. — Она ведь совсем прозрачная.