Ты — мой, бог!

— При других обстоятельствах, мы бы, вероятно, подружились, и я обучила тебя вещи-другой — тогда тебе бы точно не было равных среди смертных.

— Польщена, — вежливо отозвалась я. — А что значит "надиту"?

Но шумерская Афродита только качнула шикарным бюстом и двинулась прочь.

— "Надиту" значит "жрица", — пробасил Мардук. — Хочешь сикеры?

— Сикеры? — вскинула я брови. — Не знаю, что это, но из твоих рук готова принять, что угодно.

В жёлтых глазах моего поклонника мелькнула растроганность. Бухнув передо мной серебряный кубок, в котором можно было запросто утонуть, он плеснул в него жидкость, сильно смахивающую на пиво.

— Отведай!

Приподняв кубок обеими руками, я поднесла его к губам. На вкус — что-то среднее между пивом и сладким вином, но по градусам — забористее шотландского виски.

— Мне нравится, — улыбаясь, я отставила кубок и между прочим поинтересовалась. — Иштар назвала меня своим воплощением. Почему?

Мардук, уже опрокинувший в себя свой кубок, сграбастал мою руку и сверкнул глазами:

— Потому что ты заменишь её на ложе любви, а когда придёт время.

..

— ...прославишься не меньше неё, — послышался рядом бархатистый голос, и справа от меня на скамью опустился Энки.

Хищное лицо Мардука помрачнело, а я мысленно выругалась. Никак не могла отделаться от чувства, что все эти "Светлейшие", "Великие" и "Бесстрашные" мне что-то не договаривают. Надеялась выведать у сына Владыки Ветра хотя бы часть интересующей меня информации, но Энки, которого Гильгамеш назвал "Мудрым", провести не так легко, как простоватого Мардука, и он явно вмешался в разговор, чтобы помешать последнему сболтнуть лишнее.

Но внешне я не подала вида. Ласково пробежала пальцами свободной руки по ручище Мардука, продолжавшей сжимать мою ладонь, и небрежно обратилась к Энки:

— А где Бесстрашный Гильгамеш? Я потеряла его в толпе, и, если бы не сын Владыки Ветра, не нашла бы дорогу к столу.

Энки не понял моего ехидства — может, не такой уж и "мудрый" — покосился на Мардука, а потом на сидевших напротив.

Я проследила за его взглядом и, просияв радостной улыбкой, приветливо махнула рукой. Через стол на меня, не мигая, смотрели золотисто-зелёные глаза Гильгамеша.

Правитель Урука никак не отреагировал на проявление дружелюбия, и я, мысленно пожав плечами, перенесла внимание на сотрапезников по "эту" сторону стола. Но завтрак получился напряжённым. Мудрый Энки развлекал меня беседой — видимо, чтобы я не начала "развлекать беседой" сын Владыки Ветра.