Ты — мой, бог!

Но я поспешно соскочила с кровати, и он, остановившись, смерил меня насмешливым взглядом.

— Пришлю дев, чтобы помогли тебе одеться.

Я вдруг осознала, что сквозь мою паутинную сорочку можно рассмотреть каждую пору на моей коже. Но смущаться было поздно, да и незачем — на Бесстрашного моя почти нагота не произвела особого впечатления. Я тоже приняла невозмутимый вид и небрежно поинтересовалась:

— Казни совсем не помешать?

— А как ты собираешься это сделать?

— Во-первых, не верю, что действительно была близка к "лишению дыхания" — это всего лишь успокаивающий отвар.

А сделать его покрепче и дать мне его побольше, распорядилась я. Откуда им было знать... — и замолчала, поражённая догадкой.

Слишком уж спокойно Гильгамеш говорит о казни двух младших божеств — даже из-за того, что подал мне воды, разволновался больше. И смотрит пронизывающе, будто пытается расслышать мои слова раньше, чем я их произнесу. Наверняка это — ловушка, и теперь он ждёт, как я себя поведу.

— На самом деле никто не собирается их казнить, ведь так? — я сузила глаза. — Ты меня дразнишь. Зачем?

Смуглое лицо едва заметно смягчилось, губы дрогнули, как если бы Гильгамеш собирался улыбнуться, но в последний момент передумал. И у меня возникло два одинаково сильных, но противоречивых желания: запустить в бывшего правителя Урука чем-нибудь тяжёлым и... услышать, как он смеётся — до сих пор не видела даже настоящей улыбки.

После мимолётной мягкости смуглое лицо снова стало строгим.

— Не вздумай опять прибегнуть к "возбуждающему" действию отвара папавера. Это бесполезно. Владыка Ветра должен возлечь с тобой, это — часть ритуала. Пока этого не произойдёт, остальные не смогут воспользоваться своим правом, а их терпение не безгранично. Мардук взревел, как раненый бык, когда узнал, что его ночь с тобой откладывается. И Великий Энки...

— Побрали бы тебя духи этой вашей Страны без Возврата! — не выдержала я.

— В следующий раз, когда захочешь кого-нибудь "пожалеть", сделай этому созданию одолжение и не пытайся "спасти", как "спас" меня на аукционе, — вскинув подбородок, прошествовала из спальни мимо насупленного Гильгамеша и, не оглядываясь, крикнула:

— Гирру! Бази!

Юнцы возникли из ниоткуда в шаге от меня — ни дать-ни взять двое из ларца.

— Выглядите бодро, — приветствовала их я, — для почти казнённых.