Ты — мой, бог!

А перед ложем выстроились около десятка дев в лазурных одеяниях — именно они выводили рулады, которые я слышала во сне.

— Доброе... — хрипловато начала я и тут же уточнила:

— Сейчас же утро?

— Полдень! — отрезал Гирру, резко махнув девам.

Те тотчас смолкли и поклонились

— Полдень так полдень, — потянувшись, я спустила ноги на пол, чувствуя себя Гором из "Богов Египта". — Как раз время обеда — умираю от голода!

— Сначала отвар! — по знаку Гирру одна из дев поднесла мне серебряную чашу.

— Не папавера же? — опешила я.

— Конечно, нет. Этот воспрепятствует возможному зачатию и восстановит твои силы. Пей наконец!

Я послушно осушила чашу — на вкус очень смахивало на тыквенный сок, поднялась с кровати, и девы окружили меня со всех сторон.

Но трапеза была не сразу. Сначала меня выполоскали в бассейне, потом окутали очередным невесомым одеянием, а потом Гирру и Бази поднесли мне ожерелье... и у меня в буквальном смысле перехватило дух. Несколько рядов алмазов венчал мерцающий тёмно-синий камень такой величины, что я, как в зеркале, видела в нём своё отражение — округлившиеся глаза и приоткрывшийся рот.

Куда до этого монстра горошине из "Титаника"! Восхищённо поглазев на украшение, я неуверенно посмотрела на юнцов.

— Не боитесь, что это сломает мне шею?

Личико Бази выразило удивление, Гирру раздражённо фыркнул.

— Если не сломалась во время соития с Великим Энлилем, ожерелья точно можешь не опасаться! Что за мысли тебе приходят?

— Это дар Владыки Ветра, — добавил Бази.

— За доставленное удовольствие.

Уже протянув руку к ожерелью, я, не удержавшись, прыснула от смеха. Но тут же сделала вид, что закашлялась. Юнцы, по своему обыкновению, переглянулись, сузили глазёнки, и Гирру подозрительно поинтересовался:

— Возлежание с Великим Энлилем не доставило удовольствия тебе?

— Доставило! Настолько, что готова всё повторить! Может, наконец, наденешь его? — я нетерпеливо кивнула на ожерелье. — И что там с обедом?

О ночи с Энлилем, а ещё больше о последовавшем за ней пробуждении, долго не смогу вспоминать без смеха.

Взволнованная разговором с Гильгамешем и мыслями о предстоящей мне загадочной участи, я долго не могла сомкнуть глаз и уснула ближе к утру, предварительно подкатившись к начавшему похрапывать божеству. На рассвете Энлиль проснулся и, обнаружив рядом обнажённое, льнущее к нему тело, видимо, решил продолжить "банкет" — полез с нежностями... и был бит.