Ты — мой, бог!

— Тогда тем более не вижу препятствий! — подхватила я. — Буду тебе достойной женой, вот увидишь. Правда, не умею готовить... но думаю, здесь это тоже необязательно. Зато со мной весело — так говорят все. А ещё я знаю наизусть 99-ый сонет Шекспира — почти целиком, и первую строчку гимна Канады. Чем не идеальная спутница?

Губы Гильгамеша дрогнули, будто он хотел улыбнуться, но в последний момент передумал, в глазах мелькнул лукавый огонёк.

— Перечисленные тобою достоинства, наверное, очень высоко ценятся в твоём мире.

Но в этом идеальность спутницы проверяется иначе, — он посмотрел на ложе с распростёртым на нём телом Мардука.

И, словно бесы щекотали меня по всему телу, я широко улыбнулась и согласилась:

— В нашем мире — тоже. То, что я перечислила — всего лишь бонус.

Улыбка всё же пробежала по губам правителя Урука, но он тут же отвернулся, и снова двинулся к окну.

— Увидимся следующей ночью? — ласково протянула я.

— Если на тебе будет больше одежды, — бросил он через плечо.

Я скользнула взглядом по его обнажённой спине, по мускулам, перекатывавшимся под смуглой кожей, и мурлыкнула:

— Ты можешь прийти в таком же виде.

Полуоборот головы, прищуренный взгляд зелёных глаз, полуулыбка — и Бесстрашный исчез за окном.

***

В этот раз уснуть мне так и не удалось. Но, выхлебав всю сикеру и "закусив" фруктами, я впала в то жизнеутверждающее состояние, когда все трудности, совсем ещё недавно непреодолимые, кажутся мелкими неурядицами.

Подумаешь, затерялась в космосе! Подумаешь, меня, современную независимую девушку с блестящим журналистским будущим, насильно выдадут замуж, как в каком-нибудь дремучем Средневековье! Зато я без всяких нравлюсь Гильгамешу! Что до меня... наверное, во мне говорила сикера... или силы Иштар, но... воспользуйся он своим правом провести со мной ночь, не стала бы прибегать к ухищрениям, чтобы избежать его ласк. Мысль почему-то показалась забавной. А тут ещё вспомнила, как в школе мучила себя чтением шумерского эпоса и люто ненавидела все эти жуткие имена. Смеяться захотелось в голос, и я тихонько захрюкала, уткнувшись в подушку.

Так, то похрюкивая, то борясь с ощущением, будто сижу на винте вертолёта, я и провела ночь. Когда серебристый свет сменился золотисто-розовым, и мой потенциальный благоверный зашевелился, я застыла на подушке, даже не успев отвернуться — хорошо хотя бы волосы падали на лицо.