В Бездонном море тысяча ночей

– Осторожней, – он подплыл к ней, подхватывая её и не позволяя опрокинуть один из манекенов. – Переодевайся. Нам уже пора возвращаться в магиу. – Он старался говорить спокойно и не выдать своего смятения. Нелюбимая им наземная жена почему-то вызывала в нём странные, пугающие чувства. Когда он смотрел на неё, сердце его билось чаще, и взгляд было никак не отвести от этих глубоких, голубых глаз. Она завораживала его, каждым движением, каждой улыбкой.

Ночью, после того, как супруг уснул, Диана, всё ещё чувствуя волнение от событий этого дня, ворочалась и смотрела в потолок, но сон избегал её и прятался за причудливыми тенями на полу и на стенах, как застенчивый ребёнок прячется за подолом свой матери.

Когда свет луны был ярок, Диана, устав лежать, подплыла к окну и взглянула вверх, пытаясь сквозь толщу воды рассмотреть очертания ночного светила.

«Скоро полнолуние», – подумала она, и сердце её сжалось в неприятном предчувствии.

Ночь одиннадцатая

Когда Диана, наконец, победила в битве за сон, мир провалился в глубину, огромную бездонную скважину.

Она погружалась всё глубже и глубже, ощущая растущее давление воды. Вокруг кромешный мрак, и голоса, и чудовищный рёв, и страх – даже вода вокруг пропитана страхом. От испуга Диана закричала и резко проснулась, прижимая руку к груди и надеясь тем самым успокоить своё бешено колотившееся сердце.

Она обвела комнату взглядом, убеждаясь, что это уведенная ею бездна была только сном. Никакой давящей глубины или притаившегося во мраке морского чудовища рядом не было, если, конечно, не считать чудовищем её дикого супруга, сейчас мирно спавшего по её левую руку.

Взглянув на Аруога, она заметила его напряжённое выражение лица, словно во сне он тоже с кем-то сражался. Он резко заворочался, начал рычать, и Диана взяла его за руку, чтобы успокоить, но вместо этого разбудила. Когда он открыл глаза, множество эмоций сменялись в них, словно вихрь: замешательство, злость, ярость и даже страх.

Казалось, Аруог проснулся не до конца, а лишь грезил наяву.

Он с силой сжал её ладонь, поднёс её запястье к губам и прокусил кожу. Сделал глоток и, неудовлетворённо зарычав, прокусил в другом месте, затем ещё в одном. Но каждый раз ему что-то не нравилось, и в конце концов он рассерженно оттолкнул её руку и, обхватив свою голову руками, начал покачиваться назад и вперёд.

Вода вокруг них ожила и в такт движениям Аруога раскачивала листы водорослей, служившие простынями, и плетёное покрывало на кровати.