В Бездонном море тысяча ночей

Его тёмно-каштановые, густые и немного длинноватые для короткой стрижки волосы весело подрагивали в воде и не прибавляли доброму лицу Верховного жреца ни капли серьёзности. Диана узнала его сразу же – это был тот самый жрец, который проводил обряд в Глубинном храме.

Диана приклонила голову в знак приветствия.

Усадив её на софу, он достал из кармана каменный кинжал и проколол остриём подушечку её среднего пальца. Диана поморщилась от боли, но руку не отдёрнула, наблюдая, как жрец прикладывает её кровоточащий палец к своим губам и задумчиво изучает вкус её крови.

Отпустив её руку, он знающе кивнул и убрал кинжал назад в карман, а вместо него достал подвеску на длинной цепочке. В центре подвески поблёскивал крупный лунный камень молочного цвета. Он приложил камень ко лбу Дианы и произнёс:

– Иррэ Маалу!

Камень вспыхнул ярким светом, ослепляя Диану и всех в комнате.

Анарэн быстро убрал подвеску в карман и сказал, повернувшись к Аруогу:

– Ей нужно подняться на поверхность и собрать для тебя Солнце.

– Она больше не может дышать на поверхности! – ответил Аруог резко.

– Ей не обязательно дышать.

– Я сказал нет! Никогда она больше не поднимется на поверхность! Лучше я снова стану Диким зверем, чем позволю ей подняться. – Он сжимал кулаки, со злостью глядя на жреца. – Почему её кровь ослабела?

– Оиилу Маалу, – ответил жрец, пожимая плечами.

Оиилу Маалу – Воля Океана – так сказал Анарэн. Но поколения Лунных наследников брали жён из Гаанэ, и ни одна из них не теряла благословение Солнца на десятый день.

А значит могло быть и другое объяснение, которое жрец не хотел озвучивать или не знал.

Когда Анарэн уплыл, Диана дождалась, пока Аруог успокоится, и спросила беззаботным голосом:

– А можно я сегодня выплыву на улицу и немного посижу на скамье возле дома?

– Нет!

– Я никуда не сбегу.

Аруог молчал.

– Мой дом – там, где ты, помнишь? Я никуда не сбегу, – повторила она.

После долгих уговоров Аруог сдался и позволил ей выплыть из дома, но в сопровождении целой свиты слуг.

Мирми сидела рядом с ней на скамье и озиралась на многочисленную охрану, а Диана завороженно смотрела на солнечные лучи, преломлявшиеся о водную поверхность.

Солнце светило ярче, чем обычно, и Диана впервые за долгое время стала молиться, но не Богу, не Луне и не Океану, а Солнцу, которое вот-вот от неё отречётся. Она просила его не оставлять её и не забирать своё благословение. Она показывала ему монстров, которые приходили к ней во сне, и мрак, и глубину.