Книжный мотылек. Предубеждение.

— Ты серьезно? Как это у тебя могло не быть выбора? Мама заказала тебе другое, более подходящее тебе и по размеру, и по возрасту, но ты была непреклонна — ты хотела именно это и ты его надела. — Зря. Выглядела как дура. — Заметь, я этого не говорил. — И я ценю твою тактичность. — Кстати, раз уж мы наконец-то обсуждаем мою свадьбу, может быть расскажешь мне, что с тобой тогда произошло? — Со мной произошло платье. — Я досадливо махнула рукой. — Это долгая история, и я обязательно теперь её расскажу.

Но чуть позже.— Даже не знаю, хочу ли я её услышать. — Ксав изобразил притворный ужас.

Мы помолчали. — Ты позвонила только чтобы спросить о платье? — И снова мне показалось, что Ксав выглядит напряженным. — А у меня должна была быть другая причина? — Меня беспокоили эти полунамеки, которые я не могла понять. — Ну, например, сообщить мне, что соскучилась и любишь меня? — Отшутился брат. И тут же заявил, что ему уже пора, потому что семейные обязанности взывают к нему.

От этого разговора у меня остались смешанные чувства, и какое-то беспокойство на самом краю сознания.

Я некоторое время сидела, в задумчивости глядя на бук и набираясь смелости. Как оказалось, я почти не помнила день свадьбы Ксава — все торжество в моей памяти заслонила фраза, брошенная Раулем в запале, и как я ни напрягала память, в ней всплывали лишь неясные образы и смазанные обрывки воспоминаний.

Кажется, пришло время заглянуть в семейный архив.

Я листала фотографии — не те, парадные, что сделал приглашенный профессионал, а снятые гостями для себя, и жадно вглядывалась в лица. Счастливые Ксав и Моник, наши родители, родители Моник, гости и друзья. Я заставляла себя не отводить в панике глаза от собственных фотографий, и не пытаться отбросить бук, когда видела фотографии Рауля. Он регулярно попадался на снимках, чаще с Ксавом или Николя, но иногда отдельно — и с фотографий на меня глядел совсем другой Рауль, которого я не знала.

Какая ирония: и на свадьбе Ксавье и Моник, и на свадьбе Нессы и Нэйнна Рауль Файн был шафером. Но между этими двумя событиями, и между Раулем тогдашним и нынешним, кажется, лежала пропасть, словно это были два разных человека.

Я собиралась было отложить бук, но заметила еще одну папку с названием «Мальчишник», и не смогла устоять.