Книжный мотылек. Предубеждение.

— Так уж и никакой, любовь моя? — Принял шутливый вызов Шеффилд— Тебя, дорогой, я поймала без всяких отживших свое примет. — Парировала Несса. И с заметной только нам с Нэйнном лукавой улыбкой повернулась к девичьему строю спиной, чтобы тут же кинуть букет через плечо.

Мне пришлось признать, что подруга знала, о чем говорит — в девичьих рядах началась суматоха, которая с каждой секундой все больше смахивала на потасовку, пока одна из юных барышень не выбралась из толчеи с выражением свирепой решимости на лице.

Сдувая с лица выбившиеся из прически пряди, она потрясала букетом над головой. — О чем я и говорила, — шепнула мне Несса, с улыбкой глядя на победительницу.

Шум в зале стал стихать — старая графиня величественно прошествовала к новобрачным. Пришло время для речи Шеффилда. Раздались аплодисменты. Нэйнн дождался конца аплодисментов и продолжил: — Сейчас мне полагается сказать длинную, прочувствованную речь. Но я военный и буду краток. Дамы и господа, мы благодарны всем, кто разделил с нами радость этого знаменательного дня.

А теперь нам пора! И, предложив Нессе руку, он повел её к выходу. Мы с Раулем следовали за ними, а Пиковая Дама замыкала нашу процессию.

Снаружи был припаркован новенький, сверкающий полированными боками флайбус, весь в лентах. Я не поверила своим глазам, и даже украдкой пошевелила длинные ленты, свисающие сзади. Если бы к ним оказались привязаны старые консервные банки — я бы даже не удивилась. Но, к счастью, мэйферские традиции ограничивались только многочисленными лентами и бантами, из-за чего флайбус новобрачных напоминал торт.

Несса обняла на прощание бабушку, сжала на мгновенье мою руку в своих ладонях и упорхнула в тепло салона. Нэйнн, раскланявшись с друзьями, поспешил за ней. Сразу после прощального снимка лакей закрыл дверцу флайбуса, и тот стремительно взмыл в воздух. Свадьба закончилась.

Уже дома, когда Пруденс помогала мне раздеться, я выронила визитку, так и пролежавшую в перчатке весь бал.

Прю подняла и вручила мне карточку. Я скользнула глазами по вытесненному «Мэдди» и с удивлением поняла, что за всеми перипетиями я совсем забыла и про одолженный мне мундир, и про разговор с принцем Амодеем. И если с мундиром, скорее всего, ситуация разрешилась без моего участия, то отмахнуться от слов принца так просто не выходило. Я раз за разом вспоминала и наш разговор, и эпизод на балконе, и никак не могла понять, что же это было.