Книжный мотылек. Предубеждение.

— Кому еще кроме тебя понадобилось бы пускать слух о вашей с Раулем скорой свадьбе? — Со всем уважением, мадам, я не интересуюсь слухами. — Я тоже решила больше не играть роль радушной хозяйки. — Ни их созданием, ни их обсуждением.— Дерзкая девчонка! Думаешь, я не догадываюсь, что ты задумала?! — Мать Рауля смерила меня уничижающим взглядом. — Дочь виконта, подумать только! Я сразу подумала: «Какая может быть дочь виконта из девицы с Изначальной, с тамошним-то воспитанием! Никакого целомудрия, никакой порядочности — сплошной разврат».

И я была права! Парочка этих ваших уловок — и мой бедный сын совершенно потерял голову и позабыл о сыновьем долге и собственной чести! Но как будто этого мало — теперь речь идет о том, что вы станете частью нашей семьи! И это тогда, когда я с таким трудом нашла Раулю подходящую партию и он должен был, наконец, согласиться с моим выбором! Видит бог, как трудно мне пришлось с Раулем, как тяжело было побороть его несносный характер и сделать из него настоящего джентльмена! И что же? Стоило появится девице с Изначальной, и все мои труды оказались напрасны! Как в вашу голову вообще пришла мысль, что вы можете стать достойной спутницей моего сына?

Я не сразу нашлась с ответом на эту гневную тираду.

Но если мисс Амелии Дюбо, мэйферской дебютантке, полагалось стыдливо молчать, опустив глаза, то для Милы Лисициной с Изначальной подобных условностей не существовало. — Совершенно не представляю, мадам, — Я смотрела на баронессу в упор и не собиралась отводить взгляд, — почему я должна отчитываться перед вами. Ваши претензии смехотворны, а намеки — оскорбительны. Если у вас есть вопросы к вашему сыну — выскажите их ему напрямую. И избавьте меня от ваших измышлений — я не намерена ни на минуту дольше продолжать наш диалог. И я потянулась к звонку для прислуги, с твердым намерением попросить проводить нашу гостью к выходу.

Дворецкий оказался в комнате почти сразу, как будто все это время караулил у дверей в ожидании распоряжений. — Сандерс, проводите, пожалуйста, баронессу фон Шебен дер Зонне.

Она уже уходит. — мы с баронессой в последний раз обменялись неприязненными взглядами. —- Теперь я вижу, что своей строптивостью и необузданностью вы не уступаете моему сыну! — бросила мне напоследок мать Рауля перед тем, как выйти из комнаты. А я осталась обдумывать сказанное. Мне никак не удавалось увязать образ идеального джентльмена Рауля Файна и «строптивость и необузданность» его характера.

13.