Ключи от счастья

Он бы остался дольше, но отец настаивал на возвращении, а Илларий должен приехать сегодня утром. Причин гостить в Анаке у Ладина не было, разве что заболеть… Как назло, здоровье и не думало подводить, неделю назад он даже начал тренироваться.

За окном солнце начинало свой дневной путь, освещая желтые листья парка святилища и грязно-серое небо. Еще чуть-чуть – и из окна комнаты можно будет разглядеть статуи покровителей, листья опадут и перестанут прятать их от чужих глаз. А потом выпадет снег… Бросить бы все и рвануть с ней к морю.

Оно, конечно, уже остыло, но на побережье и зима кажется не такой уж холодной. Ила уловила его настроение и покорно уткнулась ему в плечо ледяным кончиком носа. Ладин накрыл ее ноги одеялом. На улице заморосил дождь, капли побежали по стеклу. Волосы любовницы пахли фиалками, и виленвиец, вдыхая этот аромат, забывал обо всем. Если бы он был свободен, то бы увез ее в Еруду сегодня же и без лишних разговоров.

Раздался стук. Ила накинула халат и, притворив дверь в спальную часть комнаты, пошла открывать.

Сказка закончилась, началась реальность. Жизнь, в которой Иле не продохнуть от множества дел, а у него есть беременная непонятно от кого супруга, с которой надо хоть что-то делать.

Ила впустила Лари, брат казался озабоченным, но довольным. Они обнялись. Женщина отметила, что еле заметная раньше морщинка на лбу прочно обосновалась на своем месте. От Лари веяло холодом и осенью, она поспешила отстраниться.

– Ты прекрасно выглядишь, – проговорил Лари вместо приветствия.

– Я бы даже сказал, цветуще.

Ила засмеялась и расцеловала его в обе щеки.

– Ну, здравствуй. Как дела?

Брат развел руками.

– О делах после обеда поговорим. Скажи, Ладин, часом, не у тебя?

– У меня, – у Илы запылали щеки.

Лари поджал губу и покачал головой.

– Отправляй его ко мне. И пусть не мешкает. В гостиной его дожидается супруга, но я бы хотел поговорить с ним раньше.

Женщина кивнула, и Илларий продолжил:

– И к тебе у меня просьба. Спустись, развлеки ее немного, я бы отправил Глосу, но она не говорит ни на торейском, ни на виленвийском, а гостья, по-видимому, нашего языка толком не знает.

– Я поняла, – выдохнула Иллария. – Сейчас все сделаю.

Брат коснулся губами ее лба и покинул комнату, аккуратно прикрыв дверь.

Ила вернулась к Ладину. Не было необходимости пересказывать ему разговор с братом, она знала, виленвиец все слышал. Она равнодушно кинула ему одежду и приказала:

– Сначала к Лари, потом к жене.